2
0А папа покивал головой и добавил, что армия — это хорошая школа жизни.
— Ты точно в армейке был поваром! — заявил Кирилл.
Я с родителями не спорил.
Брату пригрозил кулаком.
Я намеренно покрыл торт глазурью — в холодильнике она затвердела и обещала не растаять при транспортировке. Установил «Птичье молоко» на выделенное мамой под его переноску блюдо. Соорудил для него из листов газеты «Советский спорт» нечто похожее на крышку-шатёр (чтобы в пути моё кулинарное творение не припорошило пылью). На этот раз я для похода в гости не дожидался темноты. И не втискивался в купленный мне на выпускной вечер серый костюм: помнил, что не влезу в него после армии. Нарядился в свой парадный китель со щёгольскими аксельбантами, подпоясался белым ремнём, заломил на правую сторону голубой берет.
Со спрятанным под нелепое сооружение из газет тортом в руке я горделиво прошёлся по главной (и единственной) улице посёлка. Ловил на себе любопытные взгляды носившихся по дороге детишек и сидевших около заборов на лавках пенсионеров. Заметил и кокетливые взгляды знакомых девчонок-школьниц, повзрослевших за два года моей службы в Советской армии. До дома Варвары Сергеевны Павловой я дошёл, не таясь (хотя в прошлый раз проделал этот же путь в темноте, прячась у заборов от света редких уличных фонарей). Ещё у перекрёстка я услышал стук. Различил, как во дворе Павловых громкий мужской голос кричал: «Варвара! Открой!»
Подошёл к Вариной калитке — увидел: в дверь дома Варвары Сергеевны ломился немолодой и явно нетрезвый мужчина, наряженный в не отутюженные брюки, мятую рубаху и… при галстуке.
Я озадаченно хмыкнул и произнёс:
— Как интересно. В прошлый раз я эту сцену тут не застал.
Справа и слева от меня покачивали ветвями пышные кусты сирени, что росли за забором у дома Павловых. Цветов на них уже не было: к концу июня они засохли и осыпались. Но я помнил, какой восхитительный запах стоял в этом дворе в мае семидесятого года — именно в конце весны, три года назад, я впервые вошёл в этот двор (тогда ещё, будучи десятиклассником). Вот только в тот раз я здесь шастал не в щёгольской парадной форме ВДВ и не с тортом «Птичье молоко» в руках. А вышагивал по двору голый по пояс и чумазый: таскал загруженные каменным углем вёдра (переносил в сарай уголь — из кучи на улице, где его высыпали из грузовика).
Сам тогда предложил молодой вдове помощь с переноской угля, когда увидел по пути из школы растерянный взгляд застывшей около угольной кучи женщины. Помню, какой счастливой и милой улыбкой ответила на моё предложение помощи симпатичная вдовушка. Я тогда горделиво расправил плечи, поставил под кустами сирени портфель с учебниками. Решительно сбросил школьную одежду — переоделся в предложенные вдовой потёртые мужские штаны.
