1
0Увидел за стеклом не зашторенного окна зелёные кроны деревьев и ярко-голубое небо, зажмурился. Взглянул на папину гордость: на чёрно-белый телевизор. Узнал прикрывавший стену ковёр, который моим папе и маме на двадцатилетний юбилей супружеской жизни подарили их родители (купили в складчину). Перевёл взгляд на трельяж (трёхстворчатое зеркало), что стоял в углу гостиной поверх маминого туалетного столика. В трельяже я увидел своё отражение: высокого двадцатилетнего мужчину.
Придирчиво осмотрел в зеркалах свою фигуру. Взглянул на мускулистые руки и бёдра, на широкие плечи. Потрогал плоский живот с хорошо заметными «кубиками» пресса. Поправил семейные трусы. Подумал: «Не Геракл, конечно, но вполне себе Аполлон». Я ухмыльнулся. Вспомнил, как рассматривала моё тело Варвара Сергеевна — когда я вернулся к ней после дембеля в прошлый раз. Варя сказала тогда, что я возмужал, превратился в мужчину. Я взглянул на свои кулаки со сбитыми костяшками. Отработал перед зеркалом коронную «двоечку»: ударил левой в лоб, а правой — в челюсть воображаемому противнику.
Перед завтраком я сделал короткую разминку на турнике — с уже подзабытой лёгкостью и с превеликим удовольствием: не болели ни плечи, ни поясница. Надел отцовскую кепку и совершил пробежку вокруг посёлка (солнце уже припекало — я пожурил себя за то, что не проснулся раньше). Бег сегодня давался мне легко: нынешнее тело радовало выносливостью. На бегу растерял остатки сонливости. А пока топтал ногами просёлочную дорогу, мысленно составил расписание на ближайшие дни.
Поход в военкомат и паспортный стол я вынужденно отложил на завтра (на понедельник): папа вчера подтвердил мои воспоминания о том, что по выходным эти учреждения не работали.
В прошлый раз воскресный день я провёл в компании Кирилла и Артура на речке.
Однако теперь я в прежние дневные планы внёс существенные изменения.
Сегодняшний вечер выделил для похода к Варваре Сергеевне Павловой: этого настойчиво требовал молодой организм. Я не забыл, как встретила меня Варя в «той» жизни — рассчитывал, что теперь в её объятиях снова испытаю столь же яркие эмоции и ощущения. Не сомневался, что молодая вдова обрадуется моему появлению. Вспомнил, что из армии писал ей письма даже чаще, чем родителям. О сегодняшнем визите к Варваре Сергеевне я подумал ещё в Москве, где почти на месяц задержался в гостях у бывшего сослуживца.
Помню, что для Вари Павловой я в ГУМе приобрёл дорогущий платок с люрексом: японский. Сейчас он лежал в моём чемодане, под кроватью. Теперь же я решил, что сделаю подарок не Павловой, а её детям. Поэтому перед завтраком я запоздало презентовал платок маме. Растроганный моим поступком отец предложил выпить «по соточке» за «повзрослевшего сына».
