10000 миль, чтобы найти тебя

Я не могла не сообщить ему, что еду в Лондон. Не могла не сказать, что все это время набиралась смелости и в конце концов стала достаточно сильной, чтобы отважиться сесть в самолет. Мне хотелось, чтобы он мной гордился, хотелось, чтобы мои последние слова перед отъездом были стерты, и чтобы мы смогли встретиться в его городе, и чтобы он, как я сделала это, пока он был здесь, показал мне свою жизнь и свои любимые места и рассказал о культуре.

Я открыла чат и написала ему.

У меня бешено колотилось сердце, а дыхание заметно участилось, как только мне удалось решиться и отправить ему первое сообщение.

Знаю, что поступила неправильно, проигнорировав его, но он написал мне как раз тогда, когда у меня умер дядя. Я была настолько опечалена, что чтение его сообщения лишь усилило мою боль. У меня не было сил на то, чтобы поговорить с ним, честно говоря, я злилась из-за того, что он ушел и оставил меня одну переживать худший момент моей жизни без него и без его объятий.

Теперь я знаю, что это было неразумно, и даже убедилась в том, что способна совершить массу ошибок, когда дело касалось отношений с парнем, ошибок, за которые мне приходится слишком дорого платить.

Было странно не получить ответа… И больно от того, что, когда я решила позвонить ему, меня сбросило на голосовую почту.

Тяжело было осознавать, что он заблокировал меня.

Но тяжелее всего было сесть в самолет, не услышав, как он скажет мне, что все будет хорошо.

Наш рейс вылетел в одиннадцать вечера. Девятичасовой перелет, и мы окажемся в Дохе, столице Катара, откуда нам предстоит сесть на другой восьмичасовой рейс до лондонского аэропорта Станстед.

Благодаря жизни на туристическом острове и наличию европейских друзей мне удалось раскрепоститься и хорошо понимать иностранцев… По крайней мере, так мне казалось до того, пока мы не приехали в аэропорт. Мне не доводилось бывать в них, и мои глаза не переставали поражаться огромному количеству разных людей, которые собрались в одном месте.

Гас и Эко проводили нас до Денпасара, столицы Бали, откуда отправлялся рейс. Все трое пристально смотрели на меня, ожидая, может быть, того, что я в последнюю минуту решу отступить.

Не буду вам лгать… У меня возникло искушение сбежать. Чувствовала себя поистине дерьмово, и меня охватил не только страх, но и нечто бо́льшее… Физическая боль, боль в центре самого сердца, которая давила на легкие и мешала дышать.

Прежде чем мы прошли контроль, попрощались с друзьями и достигли точки невозврата, мне пришлось попросить их остановиться.

– Мне нужно… – начала говорить я, прижимая руку к сердцу, – мне нужно присесть на минутку.

Мои друзья обеспокоенно ждали меня.

– Это все тревожность, – заключил Гас.

– Это паническая атака, – возразила Эко.