Сводный брат бесит

— Девушка, латте, пожалуйста, с собой и сразу счет, — распоряжается Арина. Возвращает внимание мне. — А ты давно тут сидишь?

— Чего так рано приехала? — удивляется.

— Сбежала от Громова. Он снова хотел меня отвезти.

Арина подается чуть вперед.

— Ты можешь объяснить мне, что между вами происходит? Он вчера мне все соцсети оборвал с вопросом, где ты. Я даже не открывала его сообщения, потому что не знала, что ему отвечать.

Я обреченно падаю лбом на деревянный стол и издаю стон.

— Я не знаю, что между нами происходит, Арин. Мы три раза поцеловались. Теперь он хочет следить за каждым моим шагом: где была, с кем была, куда пошла, почему так долго, понимаешь? А я работаю.

Я не могу отчитываться перед ним. Да и с какой стати?

— То есть, вы встречаетесь?

— Нет! — тут же выпрямляюсь. — Боже, ты что! Нет, конечно.

— Но вы же целовались, — резонно замечает.

— Ну как это и что. Люди просто так не целуются друг с другом.

Официантка ставит перед подругой бумажный стаканчик кофе и принимает оплату.

— Короче, я не знаю.

— А вы еще не обсуждали ваши отношения?

— Нет, но сегодня Данил собрался о чем-то со мной говорить.

Лицо Арины принимает заговорщицкое выражение. Она придвигается ко мне и чуть ли не шепотом спрашивает:

— Ну а вообще как он?

— Ну… — играет бровями. — Как он целуется?

Но вслух это не говорю. Подруга не сводит с меня любопытного взгляда в ожидании ответа.

— Да так, — пожимаю плечами. — Ничего особенного.

— В Швейцарии поди научился, — ехидно замечает и делает глоток латте.

— С чего ты взяла? — возмущаюсь. — Он там в закрытой школе жил. Как в интернате. Там у него только учеба была.

— Я тебя умоляю! — скептически машет рукой.

 — Знаю я эти закрытые школы. Это же обитель разврата среди несовершеннолетних.

— Маша, там мальчики и девочки живут вместе, — понижает голос. — Как ты думаешь, чем они занимаются без присмотра родителей?

— Но там за ними следят преподаватели!

— Преподаватели не стоят у них над душой 24 часа в сутки. У учеников есть свободное время.

Возмущение из меня так и прет.

— Пойдем, уже скоро урок, — Арина поднимается с кресла.

Я встаю следом за ней и медленно плетусь сзади, впервые задаваясь вопросом: а как Данил жил эти четыре года?

В особняк Громовых я вхожу на цыпочках в половину двенадцатого ночи.

Как обычно, нигде на первом этаже свет не горит, никого нет. Маме я говорила, что задержусь с друзьями, поэтому она мне не писала и не звонила. Данил тоже.

Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, конечно, хорошо, что Громов меня услышал и не задалбывал вопросами, где я нахожусь. Но с другой, у меня плохое предчувствие.

Поднявшись на второй этаж, я вижу щелку света из-под двери в комнату Данила.