Сводный брат бесит

Как раз в этот момент Данил останавливается на светофоре и поворачивается ко мне всем корпусом.

— На тебя хочу смотреть, — нагло заявляет.

Снова непроизвольно поворачиваюсь к нему. Громов шумно дышит и нагло обводит взглядом мою шею, ключицы, выглядывающие из треугольного выреза, грудь и ноги. Вот именно в такой последовательности лапает меня глазами.

— Немедленно прекрати так на меня смотреть! — рычу.

Я уже близка к тому, чтобы влепить ему новую пощечину, как сзади сигналят. Данил резко газует и, к счастью, наконец-то возвращает внимание дороге.

Но не на долго. Уже на следующем светофоре он снова принимается лапать меня взглядом.

Я как будто физически чувствую его прикосновения к своему телу. Это усиливает волнение в животе и разгоняет табун мурашек по коже.

Чтобы это поскорее прекратить, со всей силы дергаю ручку двери, но она заблокирована.

— Я хочу выйти из твоей машины, открой немедленно!

— Мы еще не приехали.

— Одна по трассе в таком платье и на шпильках!?

— Да! — остервенело дергаю ручку. Клянусь, я ее сейчас выломаю.

— Успокойся, — резко трогается с места.

До школы остается минут десять, Данил ускоряет движение, чему я очень рада.

Я опускаю на колени сумку, которая до этого лежала у ног, а на груди скрещиваю руки, чтобы максимально закрыться от его взглядов.

— Останови здесь, — командую, когда мы оказываемся в метрах ста от школы. — Дойду пешком.

На удивление он меня слушает. Отстегиваю ремень и снова дергаю ручку, но она по-прежнему заблокирована.

Вместо ответа Данил кладет ладонь мне на затылок и разворачивает к себе. Все происходит очень быстро. Я и опомниться не успеваю, как его губы впечатываются в мои.

Данил целует меня настойчиво, крепко держит за затылок, не давая вырваться.

Я стараюсь сомкнуть губы в нитку, чтобы не пускать его язык внутрь, но Громов все равно туда пробирается. И тогда я вдруг понимаю: я ждала этого поцелуя. С того самого утра на балконе я мечтала, чтобы Данил снова меня поцеловал.

Шумно выдыхая через нос, опускаю веки и отвечаю. Данил набирает еще больше оборотов, в мозгу проскальзывает мысль, что, должно быть, я ужасно целуюсь, потому что совсем не знаю, как это делать, но интуитивно повторяю за Громовым. Он кладет вторую руку мне на талию, я обвиваю его за шею.

Боже, как же это прекрасно. Бабочки вовсю порхают в животе, а мурашки табуном бегают по коже. И мне нравится это скопление насекомых. Оно заставляет меня испытывать чувства, которых я раньше не знала. Внутри все сжимается от наслаждения, когда Громов крепче меня к себе прижимает.

Данил прерывается на глоток воздуха, и мы соприкасаемся лбами, тяжело дыша.

— Все нервы мне вытрепала, всю душу из меня вытрясла, — шепчет.

Я будто под водой была, а сейчас выплыла на поверхность и не могу надышаться.