Сводный брат бесит

— В машину, — грозно командует.

Я не хочу с ним ехать, но устраивать разборки у бара хочу еще меньше, поэтому послушно забираюсь на переднее сиденье. Данил со злостью хлопает дверью и заводит мотор. Трогается с места так резко, что ревут шины.

— Это что еще за фигня, а? — начинает через пять минут. — Какого черта? Ты, вообще, в своем уме?

Атмосфера в машине накалена до предела. Данил злой, как никогда. Я тоже держу себя в руках из последних сил: чтобы не расплакаться, не заорать и не отхлестать его по щекам.

— Маша, у меня просто слов нет, — продолжает свирепым тоном.

 — Я уже молчу о том, что ты меня сегодня обманула. Смотрела мне в глаза и говорила, что едешь к Арине, а сама в этот бордель…

— Это не бордель, а бар, и да, я работаю тут официанткой. Иногда бывают ночные смены.

— ДА КАКАЯ ЕЩЁ НАФИГ ОФИЦИАНТКА???? — взрывается криком на весь салон. — Зачем??? Для чего???

Я со всей силы сжимаю руки в кулаки, чтобы не закричать в ответ.

— Ты хоть видела, какой контингент сюда ходит??? Что это за уроды к тебе приставали??? Так каждый раз???

Данил орет на меня и совсем не следит за дорогой. Вдобавок еще гонит, что есть сил.

Мы как-то очень быстро выехали из центра и сейчас мчимся по Кутузовскому проспекту, даже не останавливаясь на светофорах. Я сжалась в комок, хотя внутри меня все клокочет от гнева. Терпение на исходе.

— Твоя мать еще хуже, чем мой отец! Куда она смотрит, когда тебя всю ночь нет в доме!?

Данил берет паузу и пытается выровнять дыхание. Слегка сбавляет скорость. Я осторожно скашиваю на него взгляд. У Громова сильно опухла губа и подбит глаз. Завтра будет фингал. Интересно, как он с таким внешним видом будет давать интервью.

— Больше ты в этом баре не работаешь, — чеканит через несколько минут.

 — Теперь все твои передвижения будут под моим строгим контролем. И больше никаких ночевок у Арины, понятно? Если эти ночевки вообще были.

— Ты не можешь мне приказывать, — холодно отвечаю, все еще стараясь держать контроль над эмоциями, хотя слезы уже давно жгут глаза.

— Еще как могу. И не смей спорить. Узнаю, что ты снова переступила порог этого притона — сдам его всем контролирующим органам.

— Я буду работать, где захочу.

— Не будешь, я сказал.

— Своей девушке будешь приказывать, — глухо вырывается, и проклятая слеза все-таки скатывается по щеке.

— Именно это я сейчас и делаю. Ты моя девушка.

— Ммм, — тяну. — А я думала, что твоя девушка это Джоанна Гонсалез.

В салоне повисает долгое тяжелое молчание. Данил напряженно смотрит перед собой, а я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти до боли вонзились в ладони.

— Останови машину, — требую севшим голосом.

— Это ты успокойся. Останови немедленно машину, я не желаю находиться рядом с тобой больше ни секунды.

— Маш, я тебе все объясню.