Сводный брат бесит

Еще раз улыбнувшись, убегаю с подносом к кухне. Одно радует — сегодня будут хорошие чаевые.

— Маш, надо убрать пятый и шестой столики и подготовить их к приходу новых посетителей. У них бронь на половину первого, — говорит мне хостес.

Я собираю с пятого и шестого столов пустые стаканы и тарелки, но унести их получается только в три захода. Затем тщательно вытираю столы, соединяю их и ставлю табличку «Reserved».

— Маш, Оле стало плохо, восьмой столик тоже сейчас на тебе, — снова подбегает ко мне хостес.

Закатываю глаза. Вечно как много работы, так Оле резко плохо, и она по часу отсиживается в подсобке.

За восьмым столиком мужская компания. Их четверо, всем около тридцати или больше. Не люблю таких. Они приходят на всю ночь без своих женщин, поэтому без стеснения лапают официанток глазами и отпускают похотливые комментарии.

Вот и сейчас. Я подхожу к ним с подносом, чтобы убрать пустые стаканы, а на мой голый живот и ноги без стеснения пялятся. Я не имею права им возразить, поэтому молча проглатываю это, хотя внутри все клокочет от гнева.

— А ты красивая! — громко говорит один из них и показывает мне большой палец вверх.

Его друзья дружно начинают ржать, как стадо лошадей.

Ставлю на поднос последний пустой стакан и резко разворачиваюсь от компашки придурков. Но после того, как отнесу грязную посуду, мне нужно будет вернуться к ним и вежливо поинтересоваться, не хотят ли они заказать чего-нибудь еще. Самое ужасное — такие компании невоспитанного быдла мужского пола почти не оставляют чаевых.

— Что-то еще желаете заказать? — возвращаюсь к ним.

— А в меню есть услуга потрогать официантку? — спрашивает все тот же.

— Нет, такой услуги нет. Напитки или закуски желаете?

Придурок опускает свою ручищу мне на талию и тут же ведет ее ниже.

Резко отскакиваю от него на шаг. Нет, я не буду обслуживать этих идиотов.

Стремительно направляюсь в подсобку. Оля сидит на стуле, вытянув ноги на табуретку напротив. Ее глаза закрыты. Не открывает их, даже когда я захожу.

— Оль, — трясу ее за плечо.

Коллега резко подскакивает, и я понимаю, что она уснула!

— А? Что? — вертит головой по сторонам.

— Тебя заждался твой восьмой столик.

Тут же делает страдальческое лицо.

— Маааш, у меня месячные, тааак живот болит, — хнычет.

— У меня тоже месячные и тоже болит живот, поэтому давай-ка компашку придурков за восьмым обслуживай сама, а я тут посижу на твоем месте.

Оля простреливает меня ненавидящим взглядом, но все-таки поднимается. Я тут же опускаюсь на стул и тоже вытягиваю ноги на табуретке. Оля припудривается в зеркале и с каменым лицом выходит в зал. Оставшись одна, я прикрываю глаза.

Пять минут. Посижу пять минут и пойду работать.

Но не проходит и трех минут, как дверь подсобки резко распахивается и влетает хостес.