13
0
В комнате повисла тишина, которую внезапно разорвал звонкий хохот, такой искренний и веселый, который можно услышать, только рассказав по-настоящему хороший анекдот. Смеялась та самая новая красавица-аспирантка. Ей, пока еще далекой от внутрикафедральных интриг и хитросплетений, приведенная Обориным цитата предстала в чистом виде как явная нелепость и чушь. Причем такая, которую мало-мальски образованный юрист просто не может не заметить. Это такая же глупость, как заявление о том, например, что у квадрата есть радиус или что телефон отключается, когда в квартире перегорают пробки.
– Может быть, Галина Ивановна специально подобрала для меня самые выдающиеся работы? – с металлом в голосе спросил Оборин. – Если так, то ладно. Если же работы, которые попали ко мне на рецензирование, выбраны из общей массы случайно, то у меня есть все основания подозревать, что и другие работы, по которым только что выступали уважаемые рецензенты, ничем не лучше. Однако из предыдущих выступлений мы ничего, кроме похвал, не услышали. Вывод из этого можно сделать только один: научные руководители работ не читают, и рецензенты этого тоже не делают. У меня все.
– Спасибо, Юрий Анатольевич, – спокойно сказал Черненилов. – Садитесь, пожалуйста. Что ж, уважаемые коллеги, вопрос снимается с обсуждения как неподготовленный. Галина Ивановна, когда последний срок представления работ на общефакультетский тур?
– Завтра, – пробормотала Прохоренко. – Вообще-то сегодня, но мне под честное слово разрешили представить работы вместе с рецензиями завтра утром.
– Так почему мы обсуждаем итоги кафедрального тура только сегодня, а не неделю назад? В прошлую среду было заседание кафедры, о конкурсе было известно еще два месяца назад, так почему вы, Галина Ивановна, затянули до последнего срока? Когда вы раздали работы рецензентам?
– Две недели назад, – быстро ответила Прохоренко, и по ее лицу было видно, что она врет.
– И нашим рецензентам понадобилось две недели, чтобы не прочитать работы? Стыдно, коллеги. Мы не можем не участвовать в конкурсе, мы – одна из ведущих кафедр. Кто из рецензентов прочел хотя бы одну работу от корки до корки и может гарантировать мне, что она вполне приличная? Есть такие?
Ответом ему была тишина.
– Я повторяю свой вопрос: есть ли хоть одна работа, которую мы можем с чистой совестью послать на конкурс? Юрий Анатольевич, вы, кажется, прочли все работы. Вам такая попалась?
– Мне – нет, – ответил Оборин.
– Тогда я буду действовать административными методами, – твердо заявил завкафедрой. – Сколько всего работ, Галина Ивановна?
– Тридцать одна.
– Сколько у нас человек сейчас присутствует? Двенадцать? Прекрасно.
