13
0У нее были слабые сосуды, и духоту и давку она переносила плохо. В обычной ситуации она в таких случаях выходила из поезда на ближайшей станции и отсиживалась на скамеечке на прохладной платформе, дожидаясь, пока дурнота отступит. Но сейчас она боялась рисковать. Поезда ходили редко, а второго «живота» может и не подвернуться. Она решила терпеть.
После «Измайловского парка» толпа несколько поредела, и Насте удалось свободно вздохнуть. На «Щелковской», когда она уже поднялась по лестнице в подземный переход, она услышала сзади:
– Девушка! Девушка в голубой куртке!
Она обернулась и увидела женщину средних лет, которая делала ей какие-то знаки.
– Вот. – Женщина протянула ей кошелек. – Вы обронили."
"Настя с удивлением взяла кошелек. Как она могла его обронить? Как он мог выпасть из застегнутой на «молнию» сумки?
– Спасибо, – растерянно сказала она женщине и стала засовывать его обратно, все еще не понимая, что произошло.
– А у вас еще что-то выпало, – заметила глазастая дама. – Вон, сигареты.
Настя опустила глаза и увидела прямо у себя под ногами пачку сигарет. Она судорожно провела рукой по дну сумки. Так и есть, дно разрезано чем-то острым. Только этого не хватало! Она отошла в сторонку, поставила сумку на пол, присела рядом на корточки и стала проверять содержимое. Главное – удостоверение. Слава богу, оно оказалось на месте – в застегнутом на кнопку внутреннем карманчике. Кошелек и удостоверение уцелели, а все остальное уже не так важно. Но странный нынче вор пошел, подумала она, перебирая на ощупь вещи и папки с бумагами. Кошелек не взял, а зачем тогда разрез делал? Может, собрался, но не успел? Пассажиры начали выходить толпой, в вагоне стало намного свободнее, и лезть в сумку стало опасно.
Домой она пришла расстроенная, главным образом из-за сумки. Настя привыкла к ней, носила ее уже три года, а другой такой же большой и удобной сумки у нее не было. Придется покупать новую, а это трата не только денег, но и времени. Надо же, как все неудачно!
– Ася, тебе с работы звонили, – сообщил Алексей.
– Кто?
– Не знаю, он не представился. Просил передать, чтобы ты завтра с утра была на месте и написала какое-то объяснение.
– Понятно.
Служебная проверка, обещанная генералом, началась.
* * *Юрий Оборин подумал, что сглазил сам себя. Стоило ему три дня назад сказать Ольге о том, как хорошо он себя чувствует, как снова вернулись головные боли, а гнусная тахикардия заставляла сердце выпрыгивать из грудной клетки, мешая заснуть. Голова, правда, работала по-прежнему интенсивно, текст писался легко и получался стройным и логичным.
К вечеру он неожиданно почувствовал, что устал, причем усталость была такая, словно он разгрузил вагон угля. Ручка буквально выпадала из пальцев, такая слабость его одолела.
