Остаться друзьями

Он просто невыносим! Меня подбрасывало от злости!

— Ник, ты меня обижаешь.

— К чему эти твои широкие жесты?

— Жесты?! — угрожающе переспросил он, взял меня под локоть и оттащил к стеклянному ограждению, — ты хочешь сказать, я сейчас понтуюсь?

— Слушай сюда, Камиллла… — он наклонился, обдавая щеку горячим дыханием, — ты у нас кто? Девушка моя. Да или нет?

— Да… — затянулась им и невольно прикрыла глаза.

Я когда-нибудь смогу привыкнуть к его запаху и адекватно реагировать на его близость? Потому что сейчас все мысли, сделав ручкой, упорхнули из моей головы. Кроме одной — что он скажет, если я лизну его шею?

— Так вот. Я буду тратить на тебя когда и сколько захочу… Усекла?!

Подавшись вперед, я прижалась губами к смуглой коже и легонько лизнула ее кончиком языка.

— Бл*****дь… Ты че творишь?! — Ник шумно выдохнул и качнулся вперед.

Чеееерт!!! Какой же он вкусный!!! Свела ноги, чувствуя, как во рту и в трусах начала стремительно собираться влага.

— Хочешь опробовать местный туалет? — он прижался к моему бедру твердой ширинкой и вонзил пальцы в открытую кожу поясницы.

— Может, домой поедем? — предложила я, ведя носом по шее.

— И оставим твою мать без подарка?

С этими словами он отвернулся и, облокотившись на ограждение, сделал вид, что рассматривает что-то на нижнем этаже.

— Не подходи ко мне, ладно? Дай пару минут, а то та милая девушка подумает, что я конкретно запал на нее.

Я издала короткий смешок и подумала, что мне бы тоже не мешало немного привести себя в порядок. Потому что по ощущениям, мое лицо горело, а в глазах был нездоровый блеск.

Через десять минут мы уже выходили из бутика с фирменным пакетом в руках. Ник купил элегантную брошь с изумрудом и тремя гранатами. Дорого. Дороже, чем я думала.

— Я тебе отдам деньги, Ник, — пробормотала смущенно, когда он, обняв меня за талию, повел к выходу, — не сразу, конечно… частями…

— Отсосешь и в расчете…

— Никита? — окликнул его женский, хорошо поставленный, голос.

Я остановился. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с духом и повернуться в сторону той, кому принадлежал голос.

Наталья. Мать Миланы. Нет, я не фамильярничаю. Они с моей матерью сами с детства приучили нас с Милой называть их по имени. Никаких отчеств. Бзик у них такой. Типа, как только их начнут звать по имени-отчеству, они тут же в теток превратятся. А так навсегда молодухами останутся.

Без ехидства — выглядят подружки не больше, чем на тридцадник. И одному Богу и отцовским кошелькам известно, сколько на это уходит бабла.

Мы не виделись с ней год. Ровно с того дня, когда ее дочь улетела в Лондон. В последнюю нашу встречу она рыдала, обвиняя меня во всех смертных грехах, и я рыдал, наблюдая, как поднимается в воздух самолет с Милой.

— Здрасти, — поздоровался я.