0
0Отсюда я делаю вывод, что вы из еще более глухой тмутаракани. Что же ваши родители не придерживаются указов его императорского величества об образовании своих чад? Если о том прознают, то…
– Позвольте, а кто говорит о том, что я не образован? – возмущенно произнес Петр на латыни и продолжил по-французски: – Я получил весьма приличное образование. – И закончил на английском: – Ученых степеней не имею, но ведь я все еще в начале пути.
– Первый, кажется, латынь?
– Прилично. И сколько еще языков вы знаете?
– Немецкий. Начал изучать турецкий.
– Похвально. Уж не зубрилка ли вы, коли не любите развлечения?
– Да мне, собственно, некогда развлекаться.
– Нынче парики выходят из моды, во всяком случае в России. Те, кто в париках, приверженцы европейской моды. Но не кажется ли вам, что негоже русским, за столь малое время заставившим прислушиваться к ним всю Европу и сделавшим стремительный рывок во многих областях, во всем подражать иноземцам?
– Хм. А вы знаете, я с вами соглашусь. Погодите-погодите, так этот танец тоже из новой волны?
– И кто же сей русский, кто переложил и танец и музыку?
– Немец, уже тридцать лет состоящий на службе российскому престолу и на всех углах утверждающий, что он больший русский, чем, к примеру, даже мы, князья Тумановы.
– И насколько он прав?
– Ну его порой заносит, и изрядно, но Россию и наш народ он и впрямь полюбил всем сердцем. Вслушайтесь в музыку. Посмотрите на отточенность и плавность движений танца. Он называется «Тихая заводь». А есть еще «Говорливый ручей».
– Это как-то похоже на игру ручеек?
– Это тоже есть, – прикусив губу, задумчиво произнесла девушка. И вдруг сменила тему: – Алексей Михайлов. Хм… Вряд ли он опасается вас.
– Вы сейчас о чем, Анна Александровна? – слегка склонив голову, поинтересовался Петр.
– Видите вон того молодого дворянина, что столь старательно делает вид, будто не замечает нас, и все время крутится подле?
Вообще-то Петр ничего такого не замечал. Даже когда девушка попыталась описать того дворянина, не понял, о ком идет речь. Сразу несколько молодых людей, отиравшихся неподалеку, старательно изображали безразличие.
