Ошибка президента

Ребята шарахнулись и пропали, а Турецкому с полковником пришлось залечь и отстреливаться: из обращенных к ним окон комплекса вовсю летели пули.

В это время где-то поблизости ожили настенные репродукторы. Ожили, прорвались музыкой, замолчали, вновь ожили и торжественно изрекли:

– ГОВОРИТ ПОЛКОВНИК ВОЙСК СПЕЦОХРАНЫ ДРОЗДОВ! ВЫ ОКРУЖЕНЫ, СДАВАЙТЕСЬ! ВЫХОДИТЕ ПО ОДНОМУ, С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ И БЕЗ ОРУЖИЯ! ПОВТОРЯЮ: СДАВАЙТЕСЬ! ВЫ ОКРУЖЕНЫ!

Имитировать голоса Президент не умел, так что характерные интонации угадывались без труда. Но моральному духу осажденных всеобщий подъем от этого не грозил.

– Во дает! – сказал настоящий Дроздов. Ловко перекатился по земле, не прекращая стрелять, и юркнул следом за Максом и Утюгом.

Когда неприятельский огонь стал редеть и наконец совсем прекратился, киллер включил на часах подсветку. Разборка в стиле Джона Ву продолжалась менее получаса. Он осторожно положил дымящийся «кипарис» на выпотрошенные останки гимнастического коня и достал из кармана бинт. Левой руке сегодня не повезло. Ее зацепило рикошетом в самом начале, и вот теперь, уже под занавес, в то же место вошла еще одна пуля и раскрошила кость выше локтя.

Хорошо все же, что не приволокли гранатомет. Сначала боялись зацепить украденного арестанта. А потом как-то сразу стало не до того. Ну и слава Аллаху, милостивому и милосердному.

Алексей перевалился на правый бок и ногой двинул в железную дверь. Оглушительная музыка стихла, и голос Президента спросил

– Сиди!.. – рявкнул киллер. – Диск-жокей…

Он вогнал иглу прямо сквозь рукав, опорожнил шприц-тюбик и сразу почувствовал себя лучше. Свирепая боль сменилось тупой ноющей тяжестью. Из коридора, покинутого сбежавшими боевиками, послышался осторожный шорох.

– Кто идет!.. – зарычал Алексей, вскидывая «кипарис».

– Свои, свои! – отозвались из коридора. Голос принадлежал Максу.

– Встань в двери! – приказал киллер. В тускло-оранжевом прямоугольнике возникла фигура с «бушменом» в руках и в шлеме с поднятым забралом. Действительно, Макс. – Входи, – разрешил Алексей.

Он вылез из-за своей баррикады и бросил на пол респиратор. Несколько световых окошек разбило пулями, и сквозняк уже вытянул ядовитый туман.

– Где Дрозд? – спросил он Макса.

– Идет сюда. А Сам где?

– Там, – Алексей мотнул головой, и Макс пошел мимо него к закутку. Его слегка подсвечивало сзади из двери, и поэтому киллер успел заметить внезапное движение и понять, ЧТО оно означало. Его правая рука вздернула к бедру не успевший остыть «кипарис», палец надавил на крючок. Так что выстрелы раздались практически одновременно.

Макс завалился куда-то в тренажеры, его шлем покатился с глухим стуком: голова, к которой он был пристегнут, просто перестала существовать.