3
0Баба-то красивая, а вид такой у нее, как бы это сказать, – как у невинной овечки. Будто ее ни за что сцапали. Хотя это вряд ли, у меня все люди проверенные.
– Проверенные, а птичка улетела! – мрачно сказала Романова. – В общем, так, – опередила она Нелюбина, который собирался что-то сказать, – только, Валентин, ты понимаешь, это между нами, мы его поместим на одном из наших объектов, я еще не решила где. Сообщу тебе, но это совершенно секретные сведения. Если я найду нужным сообщить Турецкому или кому бы там ни было, сделаю это сама. Ты понял?
– Понял, Александра Ивановна.
– Свободен, – сказала Романова.
Когда за Нелюбиным закрылась дверь, Романова уронила голову на стол. Такую слабость она могла позволить только наедине с самой собой. «Турецкий, – повторяла она. – Саша Турецкий. Не может быть. Или Нелюбин нарочно назвал его, чтобы отвести от себя подозрение? Тоже возможно. И тоже очень неприятно».
Шура постаралась взять себя в руки. Теперь пути назад нет, надо готовить ловушку для своих же. По-другому предателя не найти.
Подумав, она вычеркнула на листке фамилию Моисеева и вписала туда – Турецкий.
Проводив Ирину, Турецкий как был в одежде прилег на диван и задремал. Собственно, спать он еще не собирался, но усталость брала свое. Он проснулся оттого, что в дверь кто-то отчаянно звонил. Он посмотрел на часы – полдвенадцатого ночи.
– Кого там черт несет! – выругался он.
Звонки не прекращались.
Турецкий вскочил с дивана и, на ходу всовывая ноги в домашние шлепанцы, подошел к двери.
– Кто там? – хриплым со сна голосом спросил он.
– Я, товарищ начальник, – раздался очень знакомый голос, который Турецкий не сразу узнал, – ваш давешний знакомец из Можайска.
Как только дверь открылась, в образовавшуюся щель юркнул Тимофеев и немедленно оказался в прихожей. Затем, плотно закрыв за собой дверь, сказал, злобно ухмыляясь:
– Я все узнал, начальник.
– Проходите, – буркнул Турецкий, еще не совсем проснувшись.
Он повел гостя на кухню, даже не предложив ему раздеться, а сам Тимофеев не догадался снять пальто и заляпанные жирной грязью ботинки, так и пошлепал по коридору, оставляя на чисто вымытом линолиуме грязные следы.
Турецкий машинально включил плиту и поставил чайник
– Чего покрепче не найдется, а? – спросил Тимофеев.
Турецкий наморщил лоб, стараясь сообразить, есть ли в доме спиртное. Была бутылка «Киндзмараули», но ее Ирина припасла на свой день рождения, да и вряд ли красное сухое вино удовлетворило бы гостя.
– Кажется, где-то был спирт, – неуверенно сказал Турецкий.
