Ошибка президента

Оказалось, что при первой атаке на милицейский автомобиль Генерал-Гена пробил рогом радиатор. В результате в обратный путь они отправились на машине покойного Афонина, переставив на нее колеса со своего «Москвича». Всем разместиться там не удалось. Двоих кто-то из местных подкинул до поста ГАИ, и они прибыли в Князев первыми. В результате, когда машина с задержанными, потерявшая по дороге глушитель, который, как выяснилось, был прострелен вместе с задними колесами, с ревом вкатила во двор отделения милиции, их с хохотом встречал весь личный состав. Главарь боевиков потирал скованными руками разодранную утром щеку, которая уже начинала гноиться, и время от времени злобно повторял: «Вот скотобаза!» После купания он источал такое зловоние, что его, против правил, прежде чем допрашивать, отправили в душевую.

«Усталые, но довольные все вернулись с задания невредимыми», – так, по словам Любочки, закончил свой рассказ «юморной» князевец.

– Надо бы Генерала в звании повысить, неизвестно, чем бы это без его помощи кончилось, – сказала Романова, выслушав всю историю. – Ладно, займемся делами.

Она сверила номер с тем, который ей продиктовал Турецкий. Сомнений не оставалось – машина того парня из Останкина.

И только тут она вспомнила про пейджер. Что-то он замолчал… Или они обо всем догадались. Не слишком ли догадливые?

На следующий день, вернувшись из Можайска, Турецкий отправился в кабинет криминалистики к Моисееву.

Старый криминалист казался чем-то встревоженным. Он то и дело потирал руки, поправлял очки и вообще вел себя как-то неуверенно. Турецкому было нетрудно догадаться, в чем дело, ведь он уже знал, кто именно изображен на фотографии.

– Вы знаете, Саша, я сделал не менее десяти вариантов этих лиц, и… сходство…

– Не волнуйтесь, Семен Семенович, – улыбнулся Турецкий, – я знаю, на кого они похожи. Собственно, не похожи, а они и есть. Эти варианты вы спокойно можете уничтожить. Я думаю, так будет даже лучше. А вот третий…

– Но там же шесть человек!– возразил Моисеев. – Четыре молодых человека и две девушки.

– Так вы их всех состарили?

– Конечно, вот посмотрите.

Турецкий взял в руки шесть фотографий. На каждой из них был изображен человек среднего возраста, лет пятидесяти пяти.

Об искусстве Моисеева Турецкий мог сейчас судить со всей очевидностью – потому что с двух портретов на него смотрели люди, с которыми он разговаривал совсем недавно – Валентина Андреевна Лисицына и Вячеслав Тимофеев, он же Попердяка. Не узнать их было невозможно, хотя, конечно, «постаревшие» портреты немного отличались от реальных людей. Валентина Андреевна была без очков, и лицо ее казалось более радостным, оптимистичным, чем было на самом деле.