3
0Уж казалось бы, я сам – милиционер, мусор, как раньше говорили, а и я в ужас прихожу. В наше время-то проще было, так мне кажется.
С этими словами Петр Поликарпович повернул к дому. Ободренный Турецкий двинулся за ним.
Дни в плену тянулись настолько медленно, что казалось, каждый состоял не из двадцати четырех, а по крайней мере из ста часов. Так обычно и бывает в заточении.
Никакого особенного давления на Президента не оказывали. В течение последних трех дней он не видел никого, кроме охранника, приносившего ему еду и забиравшего пустую посуду.
И в то же время давление происходило постоянно – ведь было достаточно включить радиоприемник, телевизор, когда там выступал лжепрезидент.
Этот человек, в отличие от настоящего российского главы, судя по всему, был очень даже не прочь показаться на публике.
«Артист», – смотря на его дурацкое, раздутое от важности лицо, думал Президент.
Сам он артистом не был ни в малейшей степени. Более того, слава, известность – те атрибуты власти, которые привлекают очень многих людей, оставляли его совершенно равнодушным. Более того, он скорее даже тяготился ими.
Он совершенно не выносил пристального внимания окружающих, а куда от него денешься, если ты глава государства. Это премьер-министр Исландии, говорят, ездит на работу в общественном транспорте, но там и население-то тысяч двести – меньше, чем у нас в каком-нибудь Владимире.
В нашем же отечестве люди, облеченные властью, да то же самое касается и видных артистов, певцов и прочих широко известных в лицо людей, фактически отделены от остального общества. И если попадаются людям на глаза, то те рассматривают их «как слона в зоопарке», по выражению самого Президента.
Вот это чувство, что ты перестал себе принадлежать, и угнетало его больше всего, с тех пор как он занял свой высокий пост. И никакого выхода не было. Он не раз делал попытки быть как все, вести себя как обычный человек – ничего не получалось. Пробовал ходить в закрытый теннисный клуб, а потом заметил, что служащие чуть не родственников своих водят– поглазеть на настоящего Президента. Как на чудище какое-то. Пришлось уйти из того клуба…
А как страдает Фаина. Ей пришлось бросить работу, потому что к ней постоянно подходили с просьбами, предложениями, идеями, – стараясь через жену повлиять на Самого.
Все это вспоминалось теперь во время вынужденного безделья в запертой комнате.
Но чаще всего Президент думал о том, как могло случиться то, что случилось. Снова и снова он анализировал факты последних трех лет, а в особенности последних месяцев.
