Ошибка президента

Билет на московский поезд ему передали на другой же день, рано утром, во время ритуальной пробежки. Он спрятал его в карман спортивных штанов, но в Москву поехал все-таки на автомобиле. Знакомый шоферюга, перегонявший в столицу роскошную темно-синюю «вольво», рад был компании. Он уже имел с Алексеем дело и знал, что, пока у него на заднем сиденье спит этот тип, опасаться стоит разве что базуки из кустов или танка на дороге.

Мощная, комфортабельная машина прибыла в Москву на рассвете.

– Так ты возвращаешься? – спросила Турецкого Романова, когда он позвонил ей в конце рабочего дня.

– Нет, остаюсь, – ответил Саша. – Мне кажется, сейчас должно начаться самое интересное.

– Я, кстати, связалась с князевской милицией, они установили наблюдение за твоим «Хемингуэем». Между прочим, при поселении в гостиницу он представил документы на имя Дмитрия Николаевича Белова, прописанного в Москве по адресу Совхозная, дом 16, квартира 42. Так вот, по такому адресу Белов не проживает. Хоть стой, хоть падай, Сашок.

– Меня бы больше удивило, если бы он действительно там проживал, да еще и оказался бы честным инженером, – ответил Турецкий.

Со стороны это могло показаться парадоксальным – Турецкий держал связь с князевской милицией через Москву, однако это было совершенно необходимо, не хватало еще, чтобы он засветился. Тем более что сейчас при нем была фотография. Он до конца не понимал, почему она вызвала такой переполох в стане Скронца и Пупоти, но догадывался, что не только, потому, что их стало возможно опознать, и даже не из-за того, что между ними теперь можно установить связь, но и еще почему-то. Это не давало Турецкому покоя. Он уже понял, что надо делать, вернувшись в Москву, но все же решил подождать в Князеве еще день.

Таинственное исчезновение учительницы должно подвигнуть Скронца и Пупотю на какие-то решительные действия. Ведь если она исчезла, значит, боится и, следовательно, догадывается… Это было более чем опасно.

Прошло уже несколько дней мучительного позорного заточения. Теперь Президента уже не удивляло то, что мир так до сих пор и не имеет понятия о преступлении против главы Российской Федерации. Дьявольская хитрость врагов лишила его даже надежды на то, что за него заступится Запад – пусть даже в такой косвенной форме, как замораживание кредитов.

Теперь радиоприемник и телевизор в его комнате, которую он сам про себя называл «камерой», неизменно включались всякий раз, когда по ним транслировали телепередачи, так или иначе связанные с именем Президента России.

Радио угнетало не так. Положа руку на сердце, Президент вынужден был признаться себе, что и его собственные речи обычно звучали не лучше – как-то отрывисто, без обертонов и эмоций. Двойник копировал его довольно точно.