1
0Следаком оказался тот самый молодой и хлыщеватый старлей (по-прокурорски — юрист второго класса) с которым мы встретились не так давно в злополучном 205-м номере гостиницы при осмотре трупа Серого (в миру — гражданина Сергиенко). Фамилия у следака была Часовщиков, так к нему старшина обратился.
А от бюро СМЭ прибыл Пяткин Феликс Васильевич собственной персоной. Все в тех же нелепых очках с толстенными линзами, что держались на носу разве что каким-то чудом. Намечающиеся усики делали его похожим на студента, а не на работника судебно-медицинской экспертизы. Сходства добавляли сутулость и отсутствующий и одновременно пытливый взгляд голодного до знаний человека.
— Андрей Григорьевич, — радостно поднял руку Феликс и помахал на расстоянии. — Здравствуйте!
— Привет! — я подошел вплотную и поручкался. — Мы с тобой на «ты», забыл разве?
Следак тоже меня узнал, но лишь скривил губы в мою сторону вместо приветствия. Сходу погрузился в разговор с Драгуновым (что, где, как и почему), делая вид, что не замечает моего присутствия.
— Вы, то есть ты, тоже участвуешь в расследовании? — спросил Феликс. — Уже второй раз на осмотре встречаемся.
— Я как водитель, — кивнул я на мерс, — Драгунова привез. А ты давай, по полной отработай место происшествия. Это очень важное дело, вон, смотри, как следак хмурится и репу чешет.
— Часовщиков-то? Евгений Юрьевич? Да он всегда такой, недовольный и весь из себя. Важность показывает. Говорят, он старшего следователя получить хочет шибко, вот и лезет из кожи вон.
— У тебя-то как дела? — увел я разговор от Часовщикова. — Покойники больше не подмигивают?
— Смеешься? — уголки губ Феликса опустились в грустную подкову. — А я, между прочим, реально видел, как Серый, то есть Сергиенко, глаза открыл тогда в морге… Ничего мне не почудилось, вы же с Мытько сами видели потом, как у него рука вниз скользнула, а должна была застыть от трупного окоченения.
— Тепло было, — хмыкнул я. — Вот и не застыла.
— От тепла это не зависит… Это посмертные химические процессы в тканях заставляют твердеть мышцы трупа. Ладно… Не веришь, не надо…
— Да верю, верю, — поспешил кивнуть я. — Учитывая, что тут такая чертовщина творится…
— Какая чертовщина? — насупился Феликс. — Всему есть научное объяснение. Я так считаю…
— Я про смерть Серого и Боцмана. Так и не установили, что за яд их убил? Хроматограф-то новый не помог, из области не звонили?
— Не помог, — вздохнул парень. — Повторные исследования ничего не дали.
— Вот ты говоришь, что всему есть научное объяснение, а как же Сергиенко? Объясни научно, почему он, вскрытый, со вспоротым брюхом и распиленной черепушкой — глаза мог открыть? А?..
— Я работаю над этим, — тихо кипятился Пяткин. — Теории разные прорабатываю.
