1
0Думал, что по плану, пока из раздевалки не вывалился Рыхлый.
— Филин! Я вспомнил! Узнал этого хмыря! — тыкал он в меня толстым пальцем. — Пацаны, знаете кто он? Он не просто так к нам приперся!
Послышались удивленные, но сдержанные возгласы. Филин посмотрел на меня вопрошающе, но я молчал, как партизан, лишь слегка помотал головой, изображая недоумение. Мол, качан после удара у Рыхлого не варит. Всякую чепуху мелет.
Филин повернулся к Рыхлому и приказал:
— Ну говори уже. Не тяни… Что за птица, этот новичок?..
Я напрягся. Неужели раскрыл меня Рыхлый? Как, когда? Где он меня срисовал? Эх… придется корки показывать, а тогда спортсменчики замкнутся в себе. Фиг, что выпытаешь из них.
Однако раньше времени выходить, что называется, из роли не стоит. Рыхлый назвал меня хмырем, а это значит… подозревает во мне совсем не милиционера. Не называют так представителей советской милиции — уж точно не в глаза.
В следующую секунду Рыхлый подтвердил мои догадки, выкрикнув:
— Он с Гошей Индия терся! Точно, а я еще думаю, где видел эту рожу! Он из блатных, ребзя! Думаете, просто так к нам пожаловал?
— Это правда? — уставился на меня Филин, сдерживая и скрывая удивление, но выгнувшуюся дугой бровь он забыл распрямить.
— Что правда? — невозмутимо спросил я, оглядывая немного ошарашенных каратистов.
— Что ты — человек Гоши.
— Может, да, а может, и нет, — хмыкнул я. — Индия — человек в городе уважаемый… Его каждый знает. Или у вас рамсы к нему имеются? Так это можно все исправить. Кто из вас предъяву готов кинуть? Что молчите? Никто?..
Я задержал свой взгляд на Рыхлом, тот опустил голову, уже понял, что слишком напористо стал высказываться о человеке, который, скорее всего, пришел от самого Гоши Индия.
— Нам мутилово ни к чему, — нахмурившись, пробурчал главный. — Если ты от Гоши, то мы не в претензии к нему. Наше дело нейтральное, он сам по себе, мы сами по себе…
— Сами по себе, говоришь? — цокнул я. — Нет, братец, ошибаешься… Вы на его территории дела мутите. Без должного разрешения.
— Ничего мы не мутим. Мы просто занимаемся каратэ. Здесь, в подвале, не «малина», а спортивный зал, сам видишь.
— Пойдем, Филин, с глазу на глаз побазарим, — кивнул я на раздевалку.
Мы отошли с ним, оставив остальных в молчаливом недоумении. По их раскрытым ртам было явно видно, что Гошу Индия они прекрасно знают. Не лично, конечно, но его слава до них докатилась. И никто против меня не посмел вякнуть, Гошин авторитет сдерживал пацанов не хуже ментовской ксивы. Даже Рыхлый заткнулся. Лишь пыхтел, поглядывая исподлобья то на меня, то на главного.
Мы вошли внутрь раздевалки, и Филин прикрыл дверь. На стенах висел Чак Норрис. С пулеметом и без, с бородой и просто с усами. Правильно предупреждал Саныч — поклоняются они этому каратисту и актеру, почти как богу.
