Тайна фанатки

Меня не интересует, что бы он ни хотел сказать, ни сейчас, ни когда-либо еще. Если я что-то и осознаю в этот момент, так это то, что жизнь коротка и нам нужно хвататься за каждый кусочек счастья, который возможен.

Я лишь надеюсь, что еще не слишком поздно.

Я сижу у кровати мамы и смотрю на ее бесчувственное тело. Она отсыпается после операции, и меня гложет ужасное чувство вины. Рак поразил ее грудную клетку, и из-за этого в одном из ее легких копилась жидкость, пока оно не лопнуло. На работе у нее перехватило дыхание, и ей стало так плохо, что она потеряла сознание.

Ее пришлось срочно доставить сюда на «скорой». На глаза в сотый раз за сегодняшний день наворачиваются слезы, и все, что я могу сделать, – это потянуться, взять ее за руку и молиться, чтобы это не был конец.

В ее легком все еще торчит трубка, которая помогает выводить жидкость, и я могу думать только о том, что должен был говорить с ней каждый раз, когда она звонила на прошлой неделе. Она звонила каждый день, поскольку знала – со мной что-то не так, и вместо того, чтобы просто поговорить с ней об этом, я избрал легкий путь и избегал ее. Теперь у меня, возможно, никогда не будет возможности поговорить с ней об этом.

Что, если ей не станет лучше? Что, если станет только хуже, и все мои шансы быть с ней исчерпаны? Мне плевать, что я взрослый, мне всегда нужна будет мама.

Как только я об этом думаю, дверь в ее больничную палату открывается. Я поднимаю взгляд и встречаю полные сожаления глаза отца. Меня не удивляет, что он здесь. Я позвонил ему по дороге, наконец-то все рассказал, но по какой-то причине не ожидал, что он действительно появится. Сначала его взгляд скользит по мне, как будто он проверяет, все ли со мной в порядке, а затем медленно перемещается на маму.

Глядя на нее, он выглядит так, будто вот-вот сломается. Я остаюсь неподвижным и молчаливым, держа ее за одну руку, а он подходит к койке и берет за другую.

Сначала отец не произносит ни слова, просто наблюдает за ней, не сводит глаз с ее поднимающейся и опускающейся грудной клетки, наблюдая за каждым ее вздохом.

– Я до сих пор помню, как впервые пригласил твою маму на свидание, – начинает он, глядя куда-то вдаль, будто находится в том самом времени. – Она, конечно, отказала мне.

Она была слишком хороша для меня, и знала это. Ее не волновала ни моя репутация, ни хоккей. Она просто была собой. По дороге сюда я заглянул в бухгалтерию, оплатил все предыдущие медицинские счета, и у них есть мои данные для всех будущих.

– Необязательно было это делать, – начинаю я, чувствуя одновременно тошноту и благодарность за его действия, пусть это именно то, о чем я собиралась его умолять. Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, но он тянется через кровать и сжимает мою руку в своей.