Проклятие ульфхеднара

Жаль только, что и его убить придётся тоже. А уж двоих других — и вовсе можно за радость счесть.

— Я не буду желать тебе ни здравия, ни того, чтобы ты оставался целым, Ингольв, — глухо заговорил Железное Копьё, вставая рядом с Хаконом. — Уж не обессудь.

— Я понимаю тебя, — согласился тот, крепче сжимая руку Диссельв, которая стала вдруг ледяной. — Но может хоть дочери своей пожелаешь? Она-то, кажется, ни в чём не виновата перед тобой. Как и мой сын, которого ты задумал принесть в жертву богам этой ночью.

— И ты пришёл обменять его? — Фадир криво усмехнулся. — Рунвид сказала мне, что только принесение в жертву незаконного сына бастарда остановит Рагнарёк. Пойдёшь против воли богов? Против судьбы, что сплетена давным-давно?

— Я с самого начала иду против предсказанной судьбы, — Ингольв сделала ещё пару шагов ему навстречу. Диссельв безмолвно следовала за ним. — И предсказания Рунвид уже не заставят меня отступиться.

— Одумайся отец, — заговорила вдруг девушка, ответно пожимая его ладонь, словно показывая, что поддерживает. — Маленький ребёнок не виноват в том, что мы натворили. Не виноват в вашей ненависти и вражде.

— Все виноваты, кто связан с нами кровью! — рявкнул конунг.

— Не ярись, отец, — попытался увещевать его Хакон. — Возможно, сейчас, на священной земле храма вам стоит договориться?

— Я отдам тебе дочь, — продолжил Ингольв, не желая покупаться на его видимую благожелательность. — Но и заберу своего сына. А иначе она станет моей жертвой богам.

Диссельв заметно дёрнула руку из его пальцев: конечно, он не предупреждал о том, что её ждёт в случае, если Фадир не пожелает обменять её на Одди. Кто знает, какие мысли сейчас наполняют его голову.

— Ты, видно, совсем бесстрашный, раз предлагаешь мне такое, — Железное Копьё хмыкнул. — Но, думаю, нам нужно решить это перед взором богов.

Он, чуть прищурившись, посмотрел за спину Ингольва, обёл взглядом полосу леса, словно увидеть хотел, кто там скрывается. Не дурак, конечно — понимает, что гость вряд ли заявился сюда в одиночку. Он отворил дверь храма и жестом позвал за собой. Оказаться запертым в четырёх стенах — не самое лучшее решение. Но пока что оставалась надежда на то, что у конунгов остался хоть какой-то страх перед богами.

Он всё же вошёл. не задерживаясь у лавок, остановился прямо перед жертвенным камнем. Мельком глянул на кольцо, на котором когда-то произносил клятву верности Фадиру, заранее зная, что нарушит её. Может, и Железное Копьё о том знал. Гости расселись вокруг, тихо переговариваясь и постоянно посматривая на конунгов, ожидая, что теперь будет. Ни разу такого не случалось на Сумарсдаг, и никто пока вмешиваться в дела правителей не хотел.

Фадир что-то тихо сказал тому мужику, что продолжал держать на руках Одди.