3
0И показалось, что какая-то слабо различимая под тонким слоем уже насыпавшего снега дорожка всё же виднеется впереди. Стоило пройти с пару десятков шагов, как явственно потянуло дымком.
— Чуешь? — Ингольв повернулся против ветра, чтобы уловить запах лучше.
— Нет, — Змей повёл носом. — Я же не ты.
Он осекся, будто побоялся обидеть. Но что на правду-то серчать? Так всё и есть, иногда приходилось ощущать себя больше зверем, чем человеком. Много это доставляло хлопот, но и пользу какую-никакую приносило. Вот как сейчас.
Тропа и правда была, перечеркивала травянистый пригорок с востока на северо-запад. Ещё немного постояв на ней, Ингольв махнул рукой, указывая путь. Дымом от явно домашнего очага несло с той стороны.
Идти, как и говорила фюльгья, не пришлось долго. Одинокая вежа стояла, прикрытая почти со всех сторон невысоким чахлым лесочком, входом, как и положено, к югу. Из вершины её струился прозрачный вкусный дымок, говоря о том, что на огне внутри сейчас готовят мясо. Редкость для здешних мест, особенно для отшельницы, коей Тилда, наверняка, и была.
— Ни одного окна, — пробурчал Змей, когда они чуть поодаль обошли жилище кругом. — Как посмотреть-то, что внутри деется? Ты сквозь стены случаем не видишь?
Он покосился на Ингольва, а тот только головой помотал. И самому узнать хотелось, не ждёт ли их внутри какой враг похлеще колдуньи, от которой тоже не знаешь, чего ждать. Придётся идти и стучать в дверь: вдруг там с Асвейг уже приключилась какая беда? Он решительно пошагал к веже, уже неосознанно хватаясь за рукоять меча. Змей поравнялся с ним, больше ни о чём не спрашивая.
На миг Ингольв задержался у двери и постучал, не решившись вломиться без спросу. Вломиться и напугать, оно всегда можно, как бы впросак не попасть по незнанию. На удивление, раздались тихие шаги, и в щели приоткрытой створки показался глаз в обрамлении морщинистой кожи.
— Эк откуда вас сюда занесло? — пробурчала женщина. — Никого не жду.
Она попыталась закрыть дверь, но Ингольв быстро подставил ногу, не давая ей это сделать. Толкнул ладонью, распахивая шире. Хозяйка отшатнулась, зло пробулькав что-то на саамском наречии.
— Значит, знаешь, кто мы, раз на нашем языке с нами заговорила? — он огляделся в тесной лачуге и тут же заметил Асвейг, что лежала у очага, накрытая грубым одеялом из оленьих шкур.
Кажется, девушка спала. Оно и ладно, если бы рядом с ней не сидел незнакомый мужик в странной, совсем не подходящей этому месту одежде: узкие штаны, почти обтягивающие ноги, жёсткие, подбитые плотной подошвой башмаки, короткий плащ с меховым воротником. И шапка рядом с ним лежала чудная: как перевернутый котелок с широкими краями.
