4
0— Это интригует и… будоражит рассудок. Надеюсь, ты извинялся не за эту царапину? — вдруг спросила она и окровавленными пальцами коснулась своих губ, отчего те приняли ярко-алый оттенок. — Если это всё, то я разочарована. Боюсь, ты кое-чего не знаешь. В ассоциации я не была почти год.
Холера! То есть эта девка давно перешагнула свой нынешний ранг…
— Итог всё равно тебе не понравится… — провокационно заметил я.
— Очень хочу его увидеть, — с придыханием изрекла она. — Я говорила, что мне по душе те, кто сильнее меня? Меня заводит дикая грубость. Это… необычайно возбуждает.
Проклятая кровь и выходящие из берегов эмоции всё сильнее одолевали сознание, но лишь сейчас я увидел, что у воительницы не обычные черные цвета снаряжения, а с неизвестным мне золотым окаймлением.
— Из какого… ты… младшего дома? — отрывисто спросил я, медленно теряя контроль над собой.
Нужен… Мне нужен выплеск. Немедленно.
— Младшего? — рассмеялась вдруг Сиана, вновь принимая стойку и неторопливо направляя катану мне в лицо. — Кто сказал, что я из младшего дома? Ну же, смертник, покажи на что ты способен! — и она как можно соблазнительнее облизнула языком губы. — Попробуй вновь удивить. Или твои слова простое бахвальство? Ты же говорил, что мне не понравится исход боя.
Удивить, значит? Одной скучно, и она использует разумных как пешки. Вторая требует помочь ей выбраться отсюда и выставляет какие-то условия. Третья просит удивить. Раз вы так хотите, то сами напросились! Похоже, придётся совместить приятное с полезным. Впервые неистовство сыграет на руку, а значит будет вам зрелище. Будет вам кровь. От скуки не сдохните. Всё равно больше нет сил терпеть.
— Да… — подтвердил я её слова, приседая чуть ниже и неторопливо ослабляя цепи на руках. — Говоришь, любишь грубость? Тогда… тебе обязательно понравится.
Сиана сделала стремительный рывок, преобразившись в настоящую комету, а я же просто двинулся вперед.
На третьем шаге клин стал давать слабину, глаза против воли начали наливаться кровью, а наружу хлынул поток неистовства.
Эмоции Пустого и проклятая кровь ринулись на волю…
Бывший смертник уступал. Медленно и верно, но уступал. В первые секунды боя тот умудрился пропустить два молниеносных выпада, за что и поплатился серьёзными ранами. Многие аристократы на постаменте стали терять интерес к бою, когда приговорённый начал быстро отступать прочь.
Он уже не сражался, а попросту оборонялся. Незакалённая вершительница теснила его по всем фронтам. Теснила и продолжала наносить увечья. Одно за другим. Второе за третьим. Через двадцать секунд уже в десятке мест на его теле зияли кровоточащие раны, но всем на забаву простолюдин держался.
