1
0
– Каков твой план? Твои предложения? – наконец, спрашивает, словно мы на совещании и не он только что так яростно вбивался в мой рот, пробуя меня на вкус, будоража мое тело, которое после него словно в спячке было.
– Завтра с утра мы отправляемся в больницу, в которой лечится моя дочка, ты сдаешь все анализы, и мы ждем ответ и надеемся на совместимость.
Кивает. Но это не ответ. Словно мои слова к сведенью принимает.
– Название больницы?
Спрашивает по-деловому. И я даю всю информацию, вплоть до адреса строения.
– Имя лечащего врача?
– Виталий Генрихович, мы можем быть у него с самого утра и…
Марат опять приближается, заставляет меня буквально вжаться попой в столешницу.
Хмурится. Лицо – маска. Не прочесть.
– Мы сделаем не так, моя дорогая… – выдает спокойно, пальцами к моей щеке прикасается, ласкает, мягко, но за этой нежностью скрывается каменная хватка, – я проверю информацию относительно недуга твоей дочери, к утру вся информация будет у меня, а дальше…
Делает паузу, ловит большим пальцем мою слезу, которая скатывается по щеке…
– Будет другая клиника и врач, которому я доверяю, анализы и ответ…
Его огненная рука соскальзывает с моей щеки и опускается на горло, где с бешенством бьется яремная венка, Марат ласкает, но за этой лаской скрывается нечто иное, темное, жгучее, от чего у меня внизу живота все полыхает…
– Если ты мне лжешь, Оля… Если только ты мне лжешь…
Пальцами вцепляюсь в его руку, царапаю, чтобы отпустил, но, конечно же, ничего не добиваюсь."
"Смотрю в дымчатые глаза мужчины и спрашиваю с отчаянием:
– Почему ты не хочешь даже допустить мысль, что Мира твоя дочь?
Тянет губы в улыбке, злой какой-то, горькой.
– У меня диагноз, Оленька, не на пустом месте. И не в одной клинике я обследовался. Лучшие врачи. Лучшие! И я не только про страну. Я про мировой уровень! Даже больше скажу, в свое время не осталось анализов, которые не сдал, и результат был приговором. Моя сперма непригодна даже для ЭКО. Я бесплоден на девяносто девять и девять десятых процента, как это принято говорить в медицинских кругах.
Выговаривает все и отпускает меня, а я сопротивляться перестаю, отталкивать его прекращаю. Смотрю в потрясающе глубокие глаза мужчины и переварить пытаюсь услышанное.
По лицу Марата рябь словно проходит и на долю мгновения что-то откликается в моем сердце.
Каково это, быть настолько могущественным человеком и иметь такой диагноз, без возможности иметь наследников и познать счастье отцовства…
Для такого мужчины, как Умаров, безусловного лидера, не умеющего уступать ни в чем, этот приговор действительно тяжкое бремя.
– Ты поэтому меня выгнал тогда? – вопрос слетает с губ прежде, чем я понимаю, что именно сказала.
Каменеет весь, плечи, кажется, что шире становятся.
