Война за проливы. Призыв к походу

Во-первых – не полностью мобилизованная турецкая армия вдвое превосходила полностью мобилизованную греческую. Во-вторых – у турок организацией армии занимались немецкие специалисты, приведшие ее в боеспособное состояние, а у греков генералитет, офицерский корпус и даже солдаты погрязли в политике, при этом в ходе мобилизации около сорока процентов резервистов уклонились от призыва. Результат был закономерен: турки просто стоптали греческую армию, которой удалось избежать окончательного поражения лишь благодаря заступничеству великих держав. И такие люди надували щеки перед российским министром иностранных дел…

Впрочем, как рассказал императору Петр Дурново, исполнив под воинственные там-тамы обязательную программу и показав гостю, какие они великие, гордые и умные, греческий король Георг Первый, кронпринц Константин и начальник генерального штаба греческой армии генерал-лейтенант Константинос Сапундзакис снизили тон и заговорили более вменяемо.

Кстати, греческий премьер-министр Георгиос Феотокис, запомнившийся грекам только ростом налогового гнета и тотальной экономией на гражданских статьях бюджета ради усиления армии, на этой конференции говорил больше всех; хотя, будучи профессиональным политиканом, меньше всех понимал в обсуждаемом вопросе. Желающие могут посмотреть, с какой частотой сменяли друг друга греческие премьеры в означенный период, когда выборы следовали за выборами, как раскаты грома во время весенней грозы.

Для императора Михаила Греция имела особое значение еще и потому, что королем там сейчас числился его родной дядя из династии Глюксбургов, старший брат матери, женатый, между прочим, на великой княгине Ольге Константиновне, внучке Николая Первого.

Это значило, что по отцовской линии сын короля Георга, кронпринц Константин, приходился ему двоюродным братом, а по материнской линии – троюродным. Как пелось в известной песне: «какой ни есть, а все ж родня…». Вечная проблема взаимодействия богатых и бедных родственников. Причем если король Георг, как чистокровный датчанин, вел себя с русским министром иностранных дел по-скандинавски сдержанно, то родившийся и воспитывавшийся в Греции кронпринц был уже значительно оживленнее, а уж премьер Феокотис и генерал Сапундзакис вели себя и вовсе на грани фола.

Особенно сильные эмоции полыхнули тогда, когда Петр Дурново от имени российского императора потребовал, чтобы греки перестали засылать в Македонию банды своих головорезов-македономахов (дословно: борцов за Македонию) занимавшихся истреблением негреческого (в основном болгарского) населения, и вообще перестали зариться на эту провинцию Турции, которой суждено стать Западной Болгарией.