Война за проливы. Призыв к походу

Итак, закрыл глаза – временная поселенческая станция, бараки в лесу или степи; снова открыл – небольшой, но быстро растущий городок, в котором есть все, что необходимо людям: отделение почты и телеграфа, касса госбанка, фельдшерский пункт, школа, трактир, баня, полицейский околоток и судебное присутствие…

Конечно, были отдельные, поначалу достаточно частые, случаи мздоимства и казнокрадства со стороны чиновников и ушлых купчиков-поставщиков. То скот поселенцам поставят больной и полудохлый, то бревна для постройки домов привезут гнилые и свилеватые, то продукты на поселенческие станции заведут не в полном объеме, да еще подпорченные.

Но тут во всей красе показали себя ГУГБ и только что возникшая к концу пятого года императорская служба специальных исполнительных агентов, разгребавшие эти авгиевы конюшни по мере возникновения. Повесить они, правда, никого не повесили, но все уворованное положить на место принудили, да еще и с лихвой. Купцы, поставлявшие гнилье, кроме всего прочего, заплатили в казну огромные штрафы, а некоторые чиновники зазвенели кандалами в не столь уж далекий от тех краев Горный Зерентуй или на стройки Сахалина.

Первый год был пробный, на второй шла раскачка, но вот после зимы 1906–07 годов, когда по местам прежнего жительства поехали хорошо одетые, пахнущие достатком зазывалы, на переселенческую программу начался настоящий бум. Да и как же иначе. Приезжает в какую-нибудь Гавриловку, к примеру, Федька Прошкин, в прошлом перекатная голь и полная нищета, а ныне – настоящий богатей: в смазных сапогах, новенькой ситцевой рубахе и меховой безрукавке, и начинает рассказывать, какое у него там житье-бытье, сколько десятин земли, коров и лошадей, и в каких нарядах ходят его жена и дети, ранее не вылезавшие из обносков.

Тут и самого осторожного, если он сам не богатей, торкает в голову мысль: «А мне? Я тоже хочу пятьдесят десятин хорошей земли прочие удовольствия… Если уж такая голь, как Прошкин, смог подняться, то и я смогу не хуже…»

По счастью, к минувшей зиме Великий Сибирский путь если и не довели до идеального состояния (до этого было еще далеко), но, хотя бы увеличив количество разъездов, сделали вполне пригодным для массовых перевозок.

И вот теперь, в марте восьмого года, когда основной вал перевозок по переселенческой программе уже схлынул, можно было констатировать факт, что на этот год министерство внутренних дел и министерство путей сообщения с поставленной задачей справились, несмотря на то, что в обратную сторону потек довольно ощутимый поток продовольственных товаров и леса-кругляка. Вместе с членами семей на новые места жительства перевезены около миллиона* человек.