Война за проливы. Призыв к походу

– Молодец, Георгий, – одобрил подполковник, – идем за мной.

И он повел меня по коридору. В течение того времени, что занял наш путь, я полностью собрался и настроился на беседу с корреспондентами. Конечно же, я все еще немного волновался, не без того; но при этом я был воодушевлен и вполне в себе уверен. Наверное, это подполковник Бесоев передал мне свой настрой. Хоть он и отказался дать мне конкретные подсказки, но я все больше понимал, что это и правильно. В самом деле, говорить правду совсем не сложно… То, что мне предстоит – это первый шаг к светлому будущему моей страны и к моему собственному; кроме того, мне оказано большое доверие, и теперь на мне огромная ответственность… Что ж, я готов.

Я сделаю все, что принесет благо моему народу и поспособствует миру и процветанию на Балканах. Эти люди, от которых явился подполковник, верят в меня…

Итак, наконец мы пришли в комнату, где нас (точнее, меня) ждали те самые «шакалы пера». Мне понравилось это выражение, обозначавшее всю низость мелких газетчиков, способных только стаей накидываться на свою жертву и терзать ее до тех пор, пока та не сбежит или не взмолится о пощаде.

Впрочем, в данном случае я не собирался давать журналистам повода для выдумок или кривотолков. Я буду изъясняться с ними максимально ясно и недвусмысленно. Действительно, подполковник Бесоев дал мне самый лучший совет – быть честным… Нет ничего позорнее для государственного деятеля, чем впоследствии запутаться в собственной лжи – мне уже приходилось наблюдать подобное.

Едва войдя в комнату, где должна была состояться встреча с репортерами, я глубоко вздохнул и решительно, будто кидаясь в холодную воду (кажется, даже зажмурив глаза), произнес:

– Добрый день, господа.

Я наследник сербского престола королевич Георгий и, соответственно, будущий король Сербии, прибыл в вашу страну для того, чтобы, наконец, между сербами и болгарами установились дружеские отношения, как это и положено между братьями-славянами. А то когда мы грыземся, радуются только турки и австрийцы, что держат в рабстве наших братьев…

Произнеся эту фразу, я выдохнул и осмотрелся. Корреспондентов в этой комнате было всего четверо, и сейчас они что-то стремительно, не поднимая головы, строчили в своих блокнотах.

Увидев, что эти люди не стремятся поднять меня на смех за мою молодость и неопытность, а занимаются своим делом, я окончательно успокоился и вдруг почувствовал себя так легко и раскованно, будто за моей спиной выросли крылья. Страха и скованности как не бывало – ведь эти люди уже воспринимают меня как важное лицо, за которым надлежит записывать буквально каждое слово.