А я вспомнила все, что говорил куратор о своей силе, и осторожно спросила:
— Его куратор… Пострадала из-за него?
Сильвестр еще раз взмахнул лапой, отгоняя мою наджи, и нехотя произнес:
— Но ты думаешь иначе? — ухватилась я за его слова.
Кот сел и обвил хвостом лапы. После меня наградили оценивающим желтым взглядом. Я затаила дыхание. Внутри все трепетало от предвкушения. Может быть, мне приоткроют завесу тайны над прошлым Ихласа?
— Пострадала не только его куратор, и не только Дан считает виноватым себя, — начал Сильвестр. — Большинство винит его. Но по официальному заключению, с которым согласился правитель — Йонса виновата сама.
— А в чем? — негромко спросила я, пытаясь не спугнуть откровенность кота.
— В том, что вот такой сильный Дан — помеха на пути… некоторых людей. И ты — еще один способ доставить ему неприятности. Поэтому будь паинькой и учись.
С этими словами он спрыгнул с кровати, взлетел на подоконник и скрылся через приоткрытую створку.
— Интересно, Пятый входит в этих “некоторых людей”? — вслух произнесла я, вспоминая о письме, которое я сунула в карман.
Но, разумеется, мне уже никто не ответил.
Остаток вечера я старательно выполняла домашнюю работу. После отбоя под дверью моей комнаты нарисовались Сайлав и его приятель Юлиан. Я выпустила их через окно и отправилась спать, договорившись, что наджи парня постучит, когда они вернутся.
Я узнала достаточно, чтобы ворочаться полночи. Но, кажется, организм решил, что столько нового — это перебор, и заснула я сразу.
Крылья бабочки сияли в темноте и прекрасно заменили лампу. Я набросила халат и, зевая, добралась до окна. Суслик сидел с той стороны и жалостливо взирал на меня. Отворив створку, я глянула вниз, туда, где меня ждали Сайлав и Юлиан. И если бы только они…
Я зажмурилась, искренне надеясь, что это продолжение дурацкого сна. Но когда открыла глаза, под окном ничего не изменилось.
Они что, и правда собираются затащить это в мое окно?!
Сначала мне показалось, что Юлиан держит какой-то светлый кожистый шар на веревочке. Но приглядевшись, я обнаружила, что с одной стороны шара торчит острая мордочка с округлыми ушами, по бокам болтались в воздухе четыре короткие лапки, а Юлиан сжимал в ладони тонкий хвост.










