После развода. Красное и черное

У нее же все время работа-дом, она даже соседей по подъезду не знает! Ходит, не замечая вокруг ничего, и думает только о своих близких, чтобы им было хорошо. Остальное ей неинтересно. Кто с кем спит, кто у кого мужа увел, кто машину/квартиру новую купил, уже третью за год/месяц (выбрать любое). Как подгадить другому, если у него все хорошо, и потом со стороны смотреть и наслаждаться чужими мучениями. Это все для нее из другой вселенной.

А кому-то, бл***, интересно. Настолько интересно, что так и тянет влезть и разрушить все. Однажды она Синицыной это позволила. Но не теперь.

Все это пролетело в голове мгновенно, вслух она сказала:

- Мои дела хорошо. А как у тебя?

- О, мои дела превосходно! Настолько хорошо, что ты даже не представляешь себе! С мужиками-то у меня проблем нет, в отличие от тебя. Табунами вокруг меня ходят. А ты одного-то не смогла удержать. Совсем, поди, там паутиной все заросло?

От хрипловатого смеха, раздавшегося в трубке, Владу передернуло. Мелькнула мысль: да она чокнутая, высокофункциональная психопатка. Стало страшно и почему-то жалко ее. Вот сочувствие лучше было пресечь в корне.

- Рада за тебя, - проговорила Влада. - А мне нормально и так.

- Не лицемерь, Владочка, Тебе не идет. Жаль мне тебя, конечно, ну да ладно.

Марианна все еще смеялась и вдруг добавила:

- А у меня для тебя подарочек, получишь скоро.

Твою мать! Влада чуть не взревела, однако взяла себя в руки и сказала, как могла спокойно:

- Слышала, ты теперь где-то рядом живешь, может, встретимся?

- Скучновато мне с тобой будет, поговорить не о чем, - нарочито зевнула та. - А вот с дочей твоей мне встретиться будет интересно. Ей сейчас сколько, девятнадцать уже? Ммм, совсем большая. И замуж вышла, я слышала?

Что чувствует птица, когда к ее гнезду подползает змея?

Сейчас Влада сделать ничего не могла, только сохранять ледяное спокойствие. Ее провоцируют. Давят на больное, добиваясь реакции. Синицына знала, что она не выдержит, сорвется и начнет истерить.

Но у нее не было такого права, надо было понять, чего эта змея хочет. И, может быть, достучаться. Она просто сказала тихо:

- У тебя ведь тоже есть сын, Марианна.

В первую секунду на том конце был эмоциональный взрыв, словно рванула беззвучная бомба, потом взрыв площадной брани.

- Пошла ты! - рявкнула Синицына.

И все, вызов прервался.

Влада так ничего и не поняла. Но чуть не осела на тумбочку в прихожей, внезапно обессилев от этого разговора. Откат. Осадок страшный.

Потом огляделась вокруг себя. Ее привычный и родной дом, квартира, в которой она жила столько лет, вдруг перестал быть убежищем. Знать, что где-то здесь затаился враг и, возможно, прямо сейчас наблюдает за ней.

Это была чистой воды паранойя, но Владе уже мерещилось что угодно.

После она, конечно, заставила себя собраться и поползла в кухню.