6
0Смотрите, там, там и там… А там еще больше, видите? В лучах рассвета их особенно хорошо видно: коварные блины еще не успели перестроиться и замаскироваться для дневного освещения. Но и то хорошо, что не улеглись здесь сплошным ковром. Порой и такое наблюдается в тех местах, где прошли ночные пиршества.
– Так чего мы ждем? – шевеля плечами для разминки, спросил Бабу. – И видно хорошо, и туман почти спал…
– Вот именно, почти. Надо подождать, время еще есть. Вот только… – Дворецкий с сожалением оглянулся на зависших над лесом боларов. – Жаль, что они не могут нас туда транспортировать.
– Конечно, – хмыкнул Кремон. – Я бы тоже от такого не отказался: заменить сомнительный и неизвестный риск на упоительное удовольствие полета. Давид Сонный меня прямо заразил своим взлетом. Как вернемся, я попробую напроситься к боларам на корни. Обязательно!
– Если они тебя не уронят! – хохотнул Бабу, – Ты же в два раза больше Сонного весишь.
– Так уж и в два! Вот ты точно как два Давида будешь.
– Но если они тебя поднимут, то и меня смогут. Вполне. Наверное…
– Думаешь? – Кремон демонстративно и критически осмотрел внушительную фигуру товарища. – Но килограммов на сорок похудеть все-таки придется!
Добрых полчаса простоял отряд в полной боевой готовности, пока Коперрульф не решился дать команду на выступление. Все это время он добавлял мелкие, еще не озвученные детали к своим предыдущим инструкциям. Но так могло продолжаться до бесконечности, и все равно всех нюансов про ожидающие их кошмары пересказать было невозможно.
Утро всегда считалось самым спокойным для передвижения. Уставшие за ночь твари и монстры отдыхали, а то и спали, переваривая заглоченную пищу. Но и слишком рано не рекомендовалось их беспокоить. А вдруг они еще только приготовились ко сну? Тогда чудовища могли стать в несколько раз агрессивнее…
Спустились быстро. Выстроились в затылок друг другу и старались двигаться строго по следу лошадей Коперрульфа. Дворецкий, похоже, переживал больше всех, так как лоб его покрылся испариной и с уст слетали невнятные не то бормотания, но то проклятия. Он лучше всех представлял тот кошмар, в который они въезжали скорой рысью. Да оно и понятно: несведущего человека одними рассказами не испугаешь.
Поначалу все шло просто прекрасно. Но после первого десятка километров полосы твердой почвы стали изгибаться на восток, уводя далеко в сторону от маршрута. Пришлось возвращаться и искать перемычки, пригодные для перехода. Так как переходить вброд, казалось бы, даже узкие протоки болотистой жижи Коперрульф запретил категорически. Разве в виде исключения, если сзади будет угрожать явная и смертельная опасность.
