5
0В джинсовом комбинезоне и с двумя небрежными шишечками на голове. Милый плюшевый Микки Маус!
Мне б такого на диван… но…
– Софья, – подхватываю ее под локоть, ускоряя в сторону проходной больницы. – Если ты хочешь, чтобы с тобой разговаривали взрослые дяденьки и тетеньки, в следующий раз надеваешь пиджак, брюки, каблуки. Волосы собираешь строже. На глаза – агрессивные стрелки.
– Разве это поможет?
Бросаю на нее еще один взгляд.
– Если нужно говорить с женщиной – да. Если с мужчиной – свое волшебное лавандовое платье, и волосы распустить. Это психология эффективных коммуникаций.
– У меня не было возможности собраться. Я прямо с репетиции…
Опять с оленем своим изящным обнималась?
– А почему твой Ванечка не с тобой, когда у тебя такой ахтунг?
Молчит.
Заходим всей толпой по ее пропуску. Санитарка на проходной, встает, чтобы тормознуть нашу процессию. Киваю на нее Менталу, и он остается улаживать эту проблему. Пусть «залечит» ее, пока мы удалимся достаточно далеко.
Третий этаж…
И Софья срывается прямо из лифта, пробегая метров семь до стеклянных дверей и перехватывая рукой стойку с капельницей, которую везет медсестра.
– Нет! Вы ей это не поставите!
– Вы не имеете право препятствовать лечению. Елизавета Городецкая – совершеннолетняя, и сама в состоянии решать о…
– Ваша фамилия? – подключаюсь я.
– Что? – поправляет она повязку.
– Семейный адвокат Захар Волков. И я должен понимать, на кого повесить расходы по пересадке печени, когда она откажет. Сообщите Вашу фамилию, будьте любезны.
– А причем здесь я? Говорите с ее врачом, – отступает она. – Я только исполняю предписания.
– Тогда погодите немного их исполнять. Врачи очень любят перевешивать ответственность за несчастные случаи на младший персонал. Как адвокат достоверно это заявляю.
Киваю Киту с Коркиным на дверь палаты.
– Никого не пускать. Я до главного врача. Софья… вперед! Где тут у нас главный?
А в рекреации у кабинета главного, и правда, человек тридцать.
Но я, не притормаживая, беру Софью за руку и иду к двери. Путь мне перегораживает сразу несколько человек. Все на взводе. Здесь душно и уверен, ни один не стоит здесь ради удовольствия.
Небрежно взмахиваю красными корочками вневедомственной охраны, которые, если не разглядывать, ничем не отличаются от ментовских. Как по волшебству все преграды рассасываются.
Открываю дверь, пропускаю Софью, захожу сам. И застаю интересную сцену.
Пачка денег на папке, лежащей на столе. Начинающий звереть на глазах главный врач, мужик лет сорока, и тушующаяся женщина, посетитель.
Все застываем.
Не теряясь, достаю свой телефон и делаю фото. Врач, растерявшись, быстро открывает тумбочку и сгребает деньги туда.
