3
0Но вот то, что мне придется туда ехать ближе к осени…
— Толку с твоего сочувствия! Мне опять с ней в кровать ложиться!
Джес покривился, вспомнив супругу.
— Ничего, стиснешь зубы и перетерпишь, — фыркнул Рик. — Чай, не в печку совать…
Джес выразительно посмотрел на друга и принялся за письмо.
— Миранда жива и здорова, и то хорошо. Деньги в поместье отправлены.
— Не понял? А зачем? Там же у тебя управляющий? Что он — налоги не собирает?
Джес только рукой махнул.
— Да тех налогов с той дыры… мне еще присылать приходится. Эдор приезжает в Альтвер к моему доверенному, закупает все необходимое — и везет в Иртон.
— А чего ты Иртон не облагородишь? — эта тема как-то между друзьями раньше не поднималась. Не до того было.
— Родовое поместье, все-таки?
— Захолустье у Мальдонаи в…, — грубовато выразился Джес. И скорректировал. — Вот смотри. У меня дом в столице, небольшое поместье под столицей, все дела в торговле, ну еще мой полк… за каким… мне та глушь? К тому же там еще бабка жила до недавнего времени…
— Старая дрянь терпеть не могла ни отца, ни меня, ни Амалию… я помню, один раз он нас привез туда, так бабка орала, чуть ставни визгом не посносило.
— А ты сам потом не пытался выяснить?
Джес только фыркнул.
— Да все бабы — дуры. И Мальдоная в их головах ногу сломит.
— Зря ты так, — Рик был задумчив.
— Есть, конечно, исключения. Но я таких до сих пор не видел.
— Я же говорю — все, — махнул рукой Джес.
Рик только покачал головой. На языке у принца крутилось, что Джес совершенно зря так самонадеян.
Женщины избаловали его.
Красота, молодость, богатство, близость к трону — совершенно неотразимое сочетание.
И Рику очень хотелось на это посмотреть.
Письмо лежало на столе перед Эдоардом. И он внимательно перечитывал его, словно стараясь разглядеть за простыми словами — человека.
Вот она нажала чуть сильнее, едва не прорвав пергамент — нервничала? Вот зачерпнула чернила на перо — и строчки получились жирнее. А тут перо в раздражении скребнуло по бумаге. Злилась? Устала переписывать?
Ганц упоминал, что графиня писала письмо не один день.
Думала, подбирала слова, советовалась с тем же Ганцем…
Очень простое письмо. Короткое. Обезличенное.
Все только по делу. Остальное передавал на словах Ганц Тримейн.
Он рассказывал и о жизни в Иртоне, и о графине и даже о том, как правильно носить кружево. Как его стирать, сушить и крахмалить, чтобы оно сохраняло форму.
Эдоард машинально поглаживал кружевной манжет. М-да… даже он не остался равнодушным.
Принцессы вообще были в диком восторге став предметом зависти всех придворных дам.
