3
0Уж про что, а про золотые блохоловки французских дам она была наслышана.
И при одной мысли ей тошно становилось. В детстве у нее были вши, которые вывелись только керосином. А тут-то еще нету продуктов перегонки нефти! И как?!
Одним словом — чистое белье и ванна два раза в день. Тщательное исследование волос вредных насекомых не обнаружило. И это уже было счастьем.
Аля пролежала бы в кровати и дольше. Намного дольше. И даже не ругала себя. Во-первых, она морально расклеилась. Действительно — попала ведь…
Во-вторых, тело просто зверски болело. Даже прием ванны обходился недешево.
Аля почти все время проводила в каком-то полусумрачном состоянии.
Не ее мир. И не ее тело. И вот с этим были связаны самые разные побочные эффекты.
То ее начинали бить судороги. То она начинала истерически рыдать. Причем разумом она понимала, что рыдать не с чего, а слезы катились горохом. А то вообще…
Ей снились странные сны.
О маленькой девочке.
Вот она сидит за столом и смутно знакомая женщина уговаривает ее:
Картинка плывет и меняется.
Та же девочка в возрасте пяти лет, семи, десяти… капризничает, примеряет новые платья, ругается что-то требует, хлещет по щекам лакея, кричит на пожилого усталого человека — откуда-то Аля знает, что это — ее отец.
Смотреть на все это не слишком приятно, но отвести взгляд тоже не удается.
Еще одна картинка удивительно яркая:
Аля не сразу поняла, что это за сны. А когда поняла…
Человек состоит из трех компонентов. Тело материально. Разум мыслит. Душа дает… что она дает науке не ясно, но видимо, что-то важное.
Тело — Лилиан Иртон.
Разум и душа… Алины. Но — мозг-то в этом теле — Лилиан.
Происходило слияние двух личностей в одну. И Аля, поскольку была сильнее, живее, да просто привыкла поглощать и обрабатывать громадный объем информации, осваивала память Лилиан Иртон.
Несчастной толстушки, которая просто очень хотела обычную семью. Детей. Восхищения в глазах любимого.
И получала холодное презрение.
Аля мысленно пообещала себе, что супруг за все заплатит. И попыталась опять погрузиться в сновидения.
Ночью десятого дня у нее был сон.
Она с отчетливой ясностью увидела ту аварию.
А еще увидела родителей. Владимир Васильевич в парадной форме и Татьяна Викторовна, молодая и нарядная, смотрели на нее укоризненными взглядами. И явно были ей недовольны. Аля расстроилась. А потом поняла…
Ее воспитывали не так, чтобы она складывала лапки и помирала. Разве этого они от нее хотели?
Чудом ей дан еще один шанс. И прожить эту жизнь надо так, чтобы родителям было не стыдно за свою дочь. Да, здесь нету Лешки.
