3
0Мои губы все еще покалывает от того, как он поцеловал меня, как схватил меня и обнял, будто мы никогда не расстанемся ни в одной реинкарнации.
Затем он толкнул меня. Поднял меня на воздух только для того, чтобы снова уронить.
Я вонзаю вилку в кусочек помидора.
Я так чертовски сильно его ненавижу.
— Что с тобой сделала эта еда, Кимми?
Моя война с салатом на секунду прекращается, когда Ронан скользит ко мне, широко улыбаясь.
— Как ты меня нашел?
Все очень просто. Я не ем.
— Где ты была вчера, Кимми? Как ты можешь прийти на мою вечеринку и не дождаться меня? Подожди секунду... — он оглядывает меня с ног до головы, будто может прочитать слова на моей одежде. — Что-то было?
Немного поцелуев, немного M&M's. Выбирай сам.
— Я не ты, Ро, — говорю я вместо этого.
— Конечно, нет. Если бы ты была мной, ты бы веселилась, а не пряталась от какого-то ублюдка с отвратительными ямочками на щеках.
Мои глаза расширяются. Он знает. Откуда он знает? Неужели я недооцениваю, как сильно Ронан замешан под непринужденным фасадом?
Он машет рукой перед моим лицом.
— Почему ты выглядишь так, словно у тебя на коленях только что сдохла крыса?
— Фу, гадость. — я ударяю его по плечу своим.
— Не более отвратительно, чем это, — он указывает на мою тарелку. — Пошли со мной, и я отведу тебя в лучшую кухню, и она подходит для диеты в стиле моей матери.
— Конечно. — я улыбаюсь.
Он щелкает пальцами.
— Ты только что согласилась.
Я киваю, удивляясь, почему он кажется таким удивленным.
— Это официально. Мы идем на свидание.
— Как думаешь, почему я пригласил тебя на свидание?
Секунду я пристально смотрю на него. Ронан всегда шутил о тройничке из меня, него и Эльзы, но это все шутки.
Почему он вдруг стал таким серьезным?
— Н-но почему? — я спрашиваю. — У тебя есть все девочки, а потом еще несколько.
— Знаешь, вопреки распространенному мнению, я джентльмен — если только в этом не замешаны клоуны, тогда я не джентльмен. Страшно ненормальный. В любом случае, я делаю это для тебя, Кимми.
Я знаю, что начинаю выглядеть идиоткой со всеми этими вопросами, но сейчас я серьезно чувствую себя не в своей тарелке.
— Найт причинил тебе вчера боль.
Мои губы приоткрываются, смакуя каждое его слово.
— Ну что? Думаешь, если я пойду с тобой на свидание, это причинит ему боль?
Я смеюсь, и этот звук такой горький, что мне больно.
— Я ему противна, Ро. Он больше не может даже смотреть на меня.
В конце мой голос срывается, и я останавливаюсь, чтобы не пролить слезы. Прошлой ночью я плакала столько, что хватило бы на всю жизнь. Я больше не буду плакать.
Но это не значит, что мне менее больно.
Тот факт, что Ксандер единственный, кто видит меня, но испытывает отвращение к тому, что он видит, это совсем другой тип боли.
От которого терапевты не могут найти лекарство.
