Чёрный Рыцарь (ЛП)

Однако я не сосредотачиваюсь на этом, потому что Ксан поднимает свои пальцы и облизывает их один за другим, не отрывая взгляда.

Те же пальцы, что были внутри меня.

Он слизывает меня с себя. Какого черта меня это так заводит?

Он подносит другой большой палец к моим губам, и я без колебаний облизываю его, подстраиваясь под его ритм с моим. Вкус его кожи взрывается у меня во рту, и это лучшая еда, которую я ела за долгое время.

Губы Ксандера растягиваются в ухмылке, на щеках появляются ямочки.

— Ммм. Думаю, я нашел альтернативу алкоголю.

— Пожалуйста, поделитесь. — голос, раздающийся справа от нас, пугает нас обоих.

— Какого черта ты здесь забыл, капитан? — в голосе Ксандера звучит нетерпение.

— Это я должен спросить тебя об этом. Я спокойно читал, пока вы двое не решили прервать меня.

Пожалуйста, скажите мне, что Коул всего этого не слышал. Я прячу лицо в плече Ксандера. Я всю жизнь не смогу посмотреть Коулу в глаза.

— Контролируй свои склонности к вуайеризму, Нэш.

Ксан кажется совершенно невозмутимым, в отличие от моего состояния.

— Технически, я ничего не видел, так что никакого вуайеризма не было. — пауза. — Я все же думаю, что у тебя развиваются некоторые тенденции к эксгибиционизму.

— Что является не твоим делом.

— Ты прав. Я потерял интерес после того, как правда освободила тебя.

Я сжимаю плечо Ксандера, чтобы он убедил его уйти. Я не могу показать лицо, если он там.

Ксан усмехается, а затем говорит с явным сарказмом:

— Но это никогда не будет иметь дела для тебя, капитан.

Наступает долгое молчание, и мне жаль, что я не могу видеть выражение лица Коула, но я скорее умру, чем сделаю это прямо сейчас.

— Приходи на тренировку, — говорит он холодным тоном, прежде чем его голос полностью исчезает.

— Он ушел? — шепчу я, не поднимая глаз.

Ксандер держит руку у меня на голове.

— Тебе следует побыть так еще немного, просто чтобы убедиться.

Я улыбаюсь, мои пальцы впиваются в его куртку. Когда мы были детьми, он всегда придумывал игры, где он обнимал меня или наоборот. Он говорил, что это отключает хаос внешнего мира.

Семь лет спустя он все еще владеет этой привычкой манипулировать мной объятиями.

— Ты все еще любишь объятия, Ксан?

— Только твои, Грин.

Еще одна неделя проходит как в тумане.

Время странное. В один момент оно долгое и мучительное, а в следующее быстрое, что невозможно насладиться им.

Когда мой психотерапевт спрашивает, почему мне кажется, что сейчас все происходит так быстро, я, даже не колеблясь отвечаю.

Потому, что со мной самые важные люди, и меня пугает, что я недостаточно наслаждаюсь своим временем с ними.

Хотя мы с мамой до сих пор не обращаемся друг к другу всякий раз, когда случайно встречаемся в доме, все остальное изменилось.