Чёрный Рыцарь (ЛП)

Тогда я был так счастлив, что у меня появился братик или сестричка, но теперь после того, как я узнал, что она моя настоящая сестра, хочется плакать.

Она не может быть моей сестрой. Если это так, то значит, что я больше не могу ее целовать.

Это значит, что я должен вести себя с ней так же, как с Кирианом.

Я ненавижу папу и Джанин.

И теперь я должен ненавидеть Ким.

У меня отвисает челюсть. Я не смогла бы закрыть ее, даже если бы попыталась.

Все то время, пока Ксандер рассказывал мне свою версию того дня семь лет назад, он не взглянул на меня.

Но он единственный, на кого я могу смотреть. Я чувствую, что, если я не буду использовать его в качестве визуального якоря, у меня произойдёт что-то вроде срыва.

Рана на моем запястье зудит, покалывает и чешется от прикосновения. Я сжимаю ее другой рукой, не желая ощущать эту потребность в боли.

Если я выпущу ее на волю, она просто сожрет меня заживо.

— После этого, — говорит он спокойным голосом, которым он пользовался с тех пор, как зашёл сюда. — Мне пришлось держаться подальше, потому что я не доверял себе рядом с тобой.

У меня покалывает в носу, но я все равно спрашиваю.

— Не доверял себе рядом со мной? Это как?

Его океанские глаза встречаются с моими. Они темные, пустынные, словно он на дне.

— Ты моя сестра, Ким, — говорит он резко, будто пытается вбить эту информацию мне в голову.

Он пытается донести этот факт до всех.

И он должен это сделать.

Потому что, даже, слыша эти слова, я не могу в них поверить.

Нет — я не хочу им верить.

Ксандео не может быть моим братом. Он просто не может.

— Возможно, ты ослышался, — говорю я. — Возможно, они и не...

— Я-я думала, что это из-за Кира и что, возможно, он отец Кира.

Боже. Я даже не хотела думать об этом варианте, но теперь все намного хуже.

Ксандер мой брат, сводный брат, но он все равно считается кровным братом.

Я целовала своего брата.

У меня был оральный секс с моим братом.

Я мечтала о своем брате всю свою жизнь. О, Боже.

О, Боже. Черт. Возьми.

Кажется, меня сейчас вырвет.

— Эй. — он наклоняется, протягивая руку к моему лицу.

Я уклоняюсь от него, мое сердце бьется так громко, что боюсь, что оно вот-вот остановится.

— Не буду, ты права. — он снова садится, его плечи сгорблены.

Он выглядит, как рыцарь после проигранной битвы, его доспехи разбиты, а лицо в синяках.

Я никогда никого не ненавидела так сильно, как ненавижу его сейчас.

— Почему ты рассказал мне? — мой голос повышается. — Почему ты не забрал это с собой в могилу?

Он мог бы просто отвергнуть меня, как всегда, и я бы двинулась дальше. В конце концов. Теперь я всегда буду думать о нем как о своем брате.

И это настоящая пытка.

Худшее, блядь, мучение, которое он мог мне причинить.

— Потому что ты сделала это, — он показывает на мое забинтованное запястье.