1
0Глаза гаснут, едва она прикипает к моему рту. Ее шумный вдох отдается взрывом в каждой части тела, холодные пальцы скользят под мою футболку.
— Тони… — размыкаю замок наших губ, пытаясь поймать ее взгляд. — Это ошибка.
Но Тони не желает слушать. Беспорядочно ощупывает мой живот, перебирая кожу над ребрами, царапает ногтями соски. Усилием мысли пытаюсь подавить эрекцию, потому что сейчас это вопиюще неправильно. Тони не помогает: взбирается ко мне на колени и тянет руки вверх. Толстовка падает на пол, оставляя ее передо мной в одном черном бюстгальтере. Тонкая и невыносимо прекрасная.
— Займись со мной сексом. — умоляюще шепчет. — Я хочу забыть.
Желание послать все к чертям и раствориться в ее дыхании велик до невидимого стона. Любить ее, чтобы на короткое время дать передышку ее горю и обмануться самому. Но если наша первая близость алеет несмываемым пятном на моей совести, но эта ляжет на меня клеймом мародерства. Мне нравилась Софи, но моя боль даже отдаленно не сравнится с болью Тони. Поэтому и оправданий я для себя не наскребу.
Ловлю ее узкие запястья и мягко отпускаю вниз:
— Тебе нужно отдохнуть. Вряд ли ты много спала в последние дни.
Тони смотрит в область моего виска, растерянно моргая и упрямо повторяет:
— Я хочу заняться с тобой сексом.
Пальцы, стягивающие с меня футболку и отчаянное касание губ к шее.
— Пожалуйста, помоги мне забыть…
Давлю в себе бьющее в колокол желание и встряхиваю ее плечи в попытке отрезвить.
— Тони, это не то, что тебе сейчас нужно.
Кажется, Тони впервые за сегодняшний день осознанно смотрит на меня, и по мере осмысления сло отказа, зеленые глаза заливаются яростью:
— Откуда тебе знать, что мне сейчас нужно, Финн? Только ты можешь приходить в мою комнату? Всегда на твоих правилах?
Я молчу, удерживая ее горящий взгляд.
— Я никогда тебя ни о чем не просила! Пришла к тебе сама… Думаешь, больше никто не хочет меня? Я могла переспать с первым встречным, но я пришла к тебе! Думала… снова думала, что тебе не все равно!.
Жду, когда из ее покрасневших глаз брызнут слезы, но в них лишь сухой гнев.
— Мне не все равно, Тони, — клянусь, накрывая ее наготу снятой футболкой.
— Неправда! — ударяет меня в грудь, от чего наброшенная забота валится на пол. — Ты всегда берешь лишь то, что тебе нужно!
Тони свирепеет на глазах: лупит меня по плечу, промахивается, попадая в висок, толкает ладонями и тяжело дышит. — Ненавижу тебя.
Каждый ее удар и каждая пощечина выбивают колючую труху вины из сердца. Если бы я мог сейчас улыбаться — скалился бы как идиот. Блядь, только пусть она не останавливается.
