1
0— Какая ты у меня умница, милая, — подает голос мама, улыбаясь мне теплой улыбкой через весь стол. — Все успеваешь. А у Финна, наверное, были какие-то дела во Флоренции?
Ее последняя фраза походит на подсказку сердобольного учителя для нерадивого ученика на экзамене, но я предпочитаю делаю вид, что ее не понимаю:
— У меня не сложилось такого впечатления. Кажется, ему просто хотелось развеяться.
— Извините, — бормочет Ким одновременно со скрежетом стула. — Сейчас вернусь.
Пряча лицо в блестящей укладке, она уносится в сторону туалета, и за столом на несколько секунд воцаряется тишина.
— Зря ты не прислушиваешься ко мне, Тони, — нарушает молчание голос мамы. — Фини и Ким…
— Лил, прекрати, — отец бросает строгий взгляд на маму, та мгновенно тянется за стаканом, чтобы запить недосказанность длинным глотком воды. — Никто ни в чем тебя не обвиняет, дочка. Лучше расскажи, как тебе Италия?
При упоминании этой прекрасной страны, я невольно начинаю улыбаться. Хотя возможно, это происходит потому, что отец впервые вступился за меня.
— Просто потрясающе, пап. Я бы хотела вернуться туда снова. Флоренция так не похожа ни на один город в Штатах.
Я вновь окунаюсь в воспоминания и восхищенно рассказываю притихшим родителям о том, какой веселые и жизнерадостный народ итальянцы, и что ни одна паста в самом лучшем итальянском заведении Бостона не сравнится с той, что я пробовала в простой уличной кафешке.
Папа терпеливо дослушивает меня до конца и, неловко улыбаясь, задает вопрос, не имеющий ни малейшего отношения к моему рассказу:
— Милая, кстати, а Финн что-нибудь говорил по поводу новых заказов?
И вот так с веселых улиц Флоренции я утыкаюсь носом в пыльный асфальт Лос-Анджелеса.
Мне бы хотелось, чтобы в этот момент на моем лице играла широкая улыбка, но, как не стараюсь, выдавить ее из себя не в силах.
— Вчера я сказала Финну, что не буду работать на него. Проект АртСтудио станет для меня последним в Кейдж Групп.
— Но…почему? — разочарованно тянет мама, идеально аккомпанируя непонимающему взгляду отца.
— Очень хорошие, — упиваюсь собственным садизмом, — ради таких денег люди полжизни трудятся. Но Софи всегда говорит, что нужно больше прислушиваться к себе.
— Софи! — фыркает мама. — Девочка без царя в голове. Никогда мне не нравилась. С такими советами ты скоро превратишься в хиппи, курящую травку в парке.
— Софи моя подруга. — возражаю ей, чувствуя, как раздражение перевалило за критическую отметку.
