Не мой парень

Растерянно смотрю на Ким в поисках поддержки, но она лишь слегка улыбается, неспешно вращая в ладони точно такую же рюмку.

— Ничего страшного не произойдет, Тони. Это всего лишь одна стопка. — произносит успокаивающе и наглядно демонстрирует мне, что делать: быстро припадает ртом к своей ладони и одним движением, не забыв эффектно тряхнуть волосами, опрокидывает в себя рюмку, после чего вонзается фарфоровыми зубами в заготовленную дольку лайма.

— Видишь, Тони, не так уж и сложно. — раздается рядом, и я вдруг понимаю, что Финн впервые назвал меня по имени.

Решив, что тянуть больше некуда, делаю глубокий вдох и наклоняюсь к его руке.

В конце концов, какой у меня выбор? Показать себя трусливой ханжой- малолеткой и позорно сбежать? Ну уж нет. Лучше спустить эту рюмку носом. К тому же, сестра реагирует на все спокойно — возможно, в компании тех, кто старше, это обычное развлечение.

Разглядываю горстку белых крупинок, так контрастирующих с оливковой кожей, и понимаю, что вдыхаю его запах: легкий аромат грейпфрута и дерева, от которого на глазах почему-то выступают слезы.

Хочу вытащить лишь кончик языка, но вместо этого плотно присасываюсь ртом к ладони Финна, собирая соль до последней крупинки.

Убеждаю себя, что это лишь игра моего воображения, когда слышу низкий задушенный стон рядом со своим ухом, который эхом резонирует во внутренностях, ударяя мощным разрядом тока между бедер.

Быстро опрокидываю в себя мерзко пахнущую жижу и всасываю влажную мякоть, но вкуса так и не чувствую. Единственный вкус, играющий на моем языке — это пряная горечь его теплой кожи, отравившая мои рецепторы.

— Пойду в дом, — выпаливаю, сжимая в трясущемся кулаке рюмку.

Сердце грохочет как несущийся по рельсам поезд, тело полыхает огнем, и голова кружится как от часовой езды по кругу.

Меня, разумеется, никто не останавливает. Я забегаю в дом и, оглушительно хлопнув дверью своей спальни, забираюсь под одеяло. Мне жарко, но зубы отчего-то стучат словно я окунулась в ледяной бассейн. Мысли путаются, не позволяя сконцентрироваться даже на секунду. Наверное от того, что пару минут назад я пережила самые волнительные мгновения за всю свою семнадцатилетнюю жизнь.

Я просыпаюсь от сильного жжения в гортани.

Хочется пить. Выскальзываю из постели и шлепаю на кухню как есть: босоногой, в отцовской футболке Доджерс, которую использую вместо пижамы. В доме стоит гробовая тишина: электронные часы в гостиной показывают три ночи, веселье окончено, гости давно ушли. Возможно, поехали продолжать празднование в какое-нибудь модное неоновое прибежище для популярной молодежи.

Не включаю свет, чтобы не растворять собственную атмосферу сна, на цыпочках подкрадываюсь к холодильнику и тяну на себя металлическую ручку.