Не мой парень

Длинные ноги мгновенно берут меня в тесный плен, прижимая горячую промежность к члену. Нахожу взглядом горящие глаза, чтобы успеть исправить то, что давно был должен:

— Я люблю тебя. Очень сильно. Очень давно.

В ее глазах сияют капли счастья, и губы дрожат. Глажу ее лицо и, прижавшись к губами, вхожу одним голодным толчком. Громкий стон эхом вибрирует в моих легких, поджигая сердце и вены. Я хочу остановить этот миг и остаться в нем жить, и, возможно, тогда смогу не испытывать этого вечного нестерпимого голода.

— Царапай мне спину, Тони, — приказываю и прошу.

Выхожу из нее и врезаюсь глубже, утопая в ее тугой влаге.

В ответ слышен умопомрачительный стон, и плечи обжигает яркая боль.

— Еще, — сжимаю зубами ее подбородок. Мне это необходимо, чтобы продержаться с ней дольше и не свихнуться.

— Возьми меня всю, — требовательный шепот. — Не сдерживайся, потому что я хочу тебя таким.

Мне хочется сказать, что она не понимает, о чем просит, но, кажется, уже слишком поздно. С гранаты сорвали чеку, и взрыв неминуем.

Я стискиваю ладонями ее бедра и закидываю колени себе на плечи.

Врезаюсь глубоко, утыкаясь в преграду, глушу губами ее стон, и выхожу снова. Тони рвет мою кожу ногтями, дарит мне еще один несдержанный крик.

— Тебе не больно? — хриплю, молясь услышать «нет», потому что не знаю, как смогу остановится.

— Сильнее, Финн. — освобождением простреливает уши. — Еще.

Ее стоны смешиваются с моим тяжелым дыханием, когда я начинаю исступленно трахать ее, без оглядки на чувство вины. Тони принимает меня с отчаянной жадностью, и в ее глазах я вижу то, что ее голод не уступает моему. Обхватываю полушария ее груди и сжимаю между собой, глуша собственный стон наслаждения от убийственной мягкости ее кожи.

Нахожу языком твердый бутон и тяну его губами, вбирая в себя дозу лавандового вкуса. Тони жарко стонет, и горячая влажность начинает сжимать мой член так сильно, что лишает способности соображать.

Ее оргазм приближает мой собственный: горячая волна цунами несется по позвоночнику и ударяется в пах, уничтожая чувства и мысли. Пытаюсь покинуть пульсирующий плен, но тонкие пальцы Тони обхватывают мою шею и в нее летит глухая мольба:

— В меня.

Хочу быть полностью твоей.

Цунами разбивает меня на части, и я со стоном извергаюсь в нее, даря ей еще одно обещание.

— Клянусь, это всегда будешь ты.

Облокотившись на кухонный табурет, Финн задумчиво наблюдает за тем, как я варю ему кофе на своей крошечной плите

— Ты ведь, кажется, пьешь без молока? — с улыбкой поворачиваюсь к нему. — И без сахара?

Финн смотрит на меня, не мигая:

— Переезжай ко мне, Тони.

Турка в моей руке начинает дрожать, и я чудом не переворачиваю ее на себя.