Цыц!

— Странно все… Слушай, а может, его отравили? Просто инсценировали самоубийство? Ты в морге была?

— Кто ж меня туда пустит? Да и вообще… Кому он нужен?

— Он записку предсмертную оставил?

— Откуда я знаю… Меня как кирпичом по мозгам ударило. Я совершенно растерялась…

Лиля почему-то не верила, что Ванька действительно покончил с собой. Либо его убили, либо…

— У тебя есть телефон его матери?

— Я не буду ей звонить. Она во всем обвинит меня! Мне бы только узнать, когда похороны… Господи, ну застала я его с бабой… Ну дала бы в морду… Ну, даже выгнала бы, но не насовсем, а так… Господи, неужели он так меня любил… Я даже и подумать не могла… Я ведь тоже его любила, но он же мужик, они все изменяют… Ну стерпела бы, подумаешь, цаца, изменили ей… А он слабый… мало ли, может, та девка ему навязалась, а он не устоял…

— Ну да, она его изнасиловала на твоем кресле…

— Лилька, не надо цинизма в такой момент. Это как же надо любить, чтобы с собой от любви покончить.

— Дай мне все-таки телефон его матери.

— Я узнаю, когда похороны…

— А если ей еще не сообщили? Ты соображаешь?

— Ну конечно! Бывшей сожительнице сообщили, а матери нет? Кто ж это такой чувствительный, хотела бы я знать?

Мила вдруг подняла глаза на подругу. Взгляд ее стал осмысленным.

— Я думаю, что тебе через час сообщат, что его вовремя нашли и откачали…

— Ты думаешь, он жив?

— Мил, голову на отсечение не дам, но…

— То есть, это инсценировка? С целью меня разжалобить?

— Мил, давай сначала мы все-таки хоть что-то узнаем. Тебе сказали, что он умер? Такая фраза была?

— Погоди, я сейчас вспомню. Позвонила баба, плачущим голосом. Спросила Людмилу Андросову, я говорю, это я. Тогда она начинает рыдать в трубку и что-то бормочет: «…Ваня, Ванечка…» Я испугалась. Говорю, что с ним? А она: «Это он из-за вас, он яд принял…» Я заорала: «Какой яд?» А она так злобно: «Мол, вскрытие покажет». Я кричу: «Где он, в какой больнице», а она мне: «Это вы виноваты! Вы его погубили. А потом трубку бросила.

— Мил, дай мне телефон его матери. Я ничего говорить не буду. Прикинусь, что ищу его по какому-то делу.

— По-твоему, Лилька, это игры?

— Ой, мне страшно, а вдруг нет?

— Перестань дрожать! Давай телефон! — заорала на нее Лиля. — Сию минуту!

Мила протянула ей записную книжку.

— Почему? Она же Мария Викторовна.

— О! — только и сумела сказать Лиля. — Алло, скажите, как я могу найти Ивана Олеговича?

— Я с «Мосфильма», из группы режиссера Тыквина, у нас умер художник по костюмам и нам срочно нужна замена, вот рекомендовали Ивана Олеговича, а я никак не могу с ним связаться.

Мила замерла, слушая Лилины импровизации.