Цыц!

Потом вытащила блокнот, стала что-то записывать…

— Папа, надо купить вот такую щеточку и ножницы…

— Вот, возьми деньги, а я пойду покурю.

— А ты не потеряешься?

— Ты свой мобильник не забыла?

— Тогда не потеряемся. А еще лучше ты жди меня вон у того стенда.

Он стал быстро пробираться к выходу. Хотя трудно было равнодушно проходить мимо обворожительных котят всех пород и мастей. Лили нигде не было.

Неужели струсила, не пришла? Или с ней что-то случилось? Сейчас позвоню.

— Я выйду покурю, ладно? — сказал он тетке на контроле.

— Идите, только билетик не потеряйте.

Он вышел и тут же увидел Лилю. Она быстро шла навстречу, под руку с какой-то девицей. Что это за номера?

— Лиля! — бросился он к ней.

— Привет, Артем! Ты что, один?

— Нет, вышел покурить.

— Мила, позволь тебе представить, это Артем, а это моя подруга Мила.

— Очень приятно, — одновременно сказали оба и обменялись рукопожатием.

— Я подумала, так будет естественнее, — шепнула Лиля.

— Да, пожалуй… — не мог не согласиться он.

— Простите, Артем, я в курсе ваших затруднений, а потому предлагаю изобразить, что ваша знакомая — это я.

Артем нахмурился. Ему не понравилось, что какая-то раскрашенная очкастая девка уже в курсе «их затруднений». Да еще претендует на знакомство с ним.

— Впрочем, это ваше дело, — поспешила добавить Мила.

Едва они вошли в зал, как к Артему кинулась дочь.

— Папа, папа, ну где ты? Идем скорее, папа, там такой котенок, папочка, купи мне его!

— Погоди, Ника, я тут встретил знакомых… Дамы, вот, это моя дочка Вероника, прошу, как говорится, любить и жаловать!

Восторг в глазах девочки мгновенно погас, взгляд стал тяжелым и недружелюбным. Она сразу уставилась на Лилю.

У Артема стало нехорошо на душе.

— Ника, поздоровайся, — холодно сказал он, уже четко понимая, что затея с треском провалилась.

— Артем Васильевич, а к чему, собственно, Веронике с нами знакомиться, — звенящим от огорчения голосом проговорила Лиля. — Вряд ли мы еще встретимся. Не надо принуждать ребенка! Всего доброго, идем, Милка!

Она взяла ошалевшую Милу за руку и потянула вниз, к кошкам. Уйти сразу показалось ей чересчур демонстративным.

— Ты что себе позволяешь? — прошипел Артем. — Как ты себя ведешь? Что люди подумают?

— Все понятно, папочка! А я-то дура думала, папа со мной поедет на выставку, папа меня любит, а ты… — она шмыгнула носом, почти всхлипнула. — Ну и на которой из них ты решил жениться? На очкастой или…

— Или! — резко сказал он. — Я не потерплю…

— И тебе ее не жалко?

— Ладно, проехали.