Цыц!

На что похожи руки?

— Мама, ты это для Сережи стараешься?

— Дуреха ты, я для тебя стараюсь! Хотя Сережа отличная кандидатура!

— Ну и что? Тебе же не обязательно брать его фамилию!

— Все равно, меня все стали бы называть мадам Фауст.

— Тогда уж фрау Фауст. И чем это плохо?

— Мам, тебе не терпится меня пристроить?

— А тебе нравится быть разведенкой?

— А знаешь, пожалуй, нравится. Мне как-то легче.

Прекрасные глаза Полины Сергеевны легко налились слезами.

— Лилёнок, тебе было так плохо с Денисом?

— Если честно, мама, то… никак.

— Но почему же ты так долго терпела?

— По инерции… Многие так живут.

— Денис ни за что не хотел детей.

— Подумаешь, большое дело! Родила бы и он еще был бы прекрасным отцом. Он же в сущности неплохой малый.

— Неплохой, — вяло согласилась Лиля. — Но не мой.

— О, милая моя, если ждать свою вторую половинку, можно всю жизнь профукать! И лучше не сидеть сиднем, а действовать методом проб и ошибок.

— А Мироныч твоя половинка?

— Не исключено! Но во всяком случае я живу с ним уже восемь лет, и он дал мне ту жизнь, которая мне нужна.

Лиля мучительно соображала, как бы потактичнее перевести разговор, она терпеть не могла подобных бесед именно с матерью. Мать всегда пыталась повернуть ее жизнь по-своему. И неужели она не помнит, как настаивала на браке с Денисом? Поразительно.

— Лилёнок, не куксись, тебе не идет. И вообще, хватит трепотни, поехали! К вечеру ты сама себя не узнаешь!

Лиля только плечами пожала. Бороться с мамой бесполезно. Но в тоже время ей было приятно почувствовать себя маленькой девочкой, которую мама водит за ручку.

— Помнишь, как ты не желала ни за что стричься?

— Да, я ревела, а ты волокла меня за руку. Было так обидно…

— А помнишь, ты качалась на стуле, а мы с бабушкой одновременно тебя шлепнули? Вот ты вопила!

— Еще бы не помнить.

И они пустились в путь. В какой-то момент Полина Сергеевна взмолилась:

— Я должна выпить чашку кофе! И передохнуть. С тобой тяжело, Лилька, ты все время артачишься. Скажи-ка, а как у тебя обстоят дела на работе?

— Похоже работа скоро накроется медным тазом. Ну и пусть, там противно… И скучно.

— Что, нечего делать? — удивилась Полина Сергеевна.

Лиля работала в пиар-отделе крупного издательства.

— Да нет, работы хватает, но ее не хочется делать. Все хорошие идеи рубятся на корню. Пришел новый зав. отделом, и решил все поставить с ног на голову, как будто мы все кретины недоделанные, а он один все знает. До него было лучше, я с удовольствием ходила на работу, а теперь… Требуют сами не знают чего, но ты вынь да положь. А спросишь, что, собственно, надо сделать, отвечают: вам за это деньги платят, должны сами знать.