Цыц!

А мама так и не успела показать мне квартиру…

— Лилёнок, не спишь? — Полина Сергеевна в черной атласной пижаме юркнула под одеяло. — Лилёнок мой, здравствуй! Как же я рада, что ты тут!

— Мамочка! — Лиля прижалась к матери.

— Только без мерихлюндий! Договорились? Помнишь девиз?

— Вперед и с песней? — улыбнулась Лиля.

— Да я вовсе не развожу мерихлюндий, просто я рада, что приехала к маме, и мама у меня самая красивая на свете!

— Ох, Лилька, если б ты знала, чего эта красота в моем возрасте стоит!

— Я что-то не заметила вчера, чтобы ты в чем-то себе отказывала!

— Слава Господу, хоть этой проблемы у меня нет! Но все остальное… Знаешь, сколько стоят все эти кремы, лосьоны, сыворотки? Дикие тыщи! А фитнес-клуб, ужасти!

— Мамуля, но у тебя же есть эти тыщи, правда?

— Еще бы! Я сколько вкалываю! Иной раз говорю себе: не надо, не соглашайся на эту роль, ты такое уже сто раз играла и вообще, но отказаться не могу. Как вспомню нашу нищету, свою невостребованность, крем «Янтарь»…

— Крем «Янтарь»? Но ты же всех уверяла, что это самый лучший крем.

— Да, тогда я так считала, других-то не было, вернее, денег не было. Помнишь, у нас продавали крем «Пондс»? Он стоил четыре рубля, но я не могла его себе позволить.

— Мамуля, а Мироныч?

— Что Мироныч? Сегодня есть Мироныч, а завтра… Кто его знает, найдет молоденькую…

— Да он же тебя боготворит!

— Лилёнок, миленький мой Лилёнок! Рассчитывать лучше всего на себя! Как говорится, любовь любовью, а табачок все-таки лучше врозь. Ладно, это всё низкие материи. Расскажи про себя.

— Да и рассказывать нечего. Развелись тихо-мирно. И слава Богу.

— Лилёнок мой, я ведь даже толком не знаю, ты Дениса-то любила?

— Какое это теперь имеет значение, мамочка?

— Выходит, не очень-то и любила… Черт, что за жизнь, когда моя единственная дочка повзрослела, у меня только началась нормальная… черт, не знаю, как назвать… карьера, что ли? Лилёнок, ты прости меня, я ведь тебя фактически бросила…

— Ну что ты, мама, глупости, ничего ты меня не бросила, я всегда знала, что у меня есть мама и если что… Это, если хочешь знать, важнее ежедневной опеки. Вон у Милки мамаша, вроде как и опекает ее, а жить фактически не дает.

— Ты, правда, так думаешь? — встрепенулась Полина Сергеевна. — Не утешаешь меня?

— Знаешь, я очень счастливая женщина, хоть и поздновато ко мне все пришло, но… И у меня самая лучшая дочка на свете.

— Мам, перестань! А то мы сейчас обе разревемся, а лишняя влага вредит карельской березе.

— Ох, а я ж не показала тебе квартиру! Идем! О, почему ты не надела новую ночную рубашку?

— Да какая-то она слишком роскошная…

— Ничего подобного! И ты врешь, наверняка бережешь для любовника. Да, кстати, у тебя есть кто-нибудь?

— Только на примете, мама. А потому и говорить рано.