4
0Скоро в Инляндию придет весна,и тогда все покроется желтоватым и зеленым пушком, и седое море перестанет бросаться на берега штормами, снова станет лазурным. И можно будет взять яхту, в очередной раз выкрасть Марину…
Он выругался, ударил ладонями по рулю. Тут же заныло плечо, напоминая о настойчивом пожелании Байдека жениться, снова будто электричеством начало потряхивать тело,и до безобразия заxотелось позвонить принцессе, сорвать с работы, заставить ее приехать, довести до храма и предложить очередную авантюру. С ее безрассудностью Марина могла бы и согласиться.
Люк уже не выносил ее работу – мешающую их встречам, - раздражался из-за того, что нужно было учитывать мнение ее родных,и совершенно беспросветно утопал в нежности, кoгда они созванивались или обменивались сообщениями.
- Скажите мне, ваша светлость, - иронично проговорила она в один из первых после их расставания разговоров, – извėстно ли вам, что такое предохранение? Или вы решили рискнуть и стать отцом?
Он с досадой пощелкал зажигалкой. Забыл, конечно же, забыл. Слава Тандаджи, ничего не упускающему. Надо будет ему в благодарность, что ли, запас дурман-травы обновить.
- У меня капсула вшита, Мариш.
- Прекрасная новость, - в ее голосе читались облегчение и смех. – Но я все же куплю серьгу. А то я уже представила себе, как через девять месяцев у меня появляется младенец с дурным характером, умноженным на два.
Он тоже представил и понял, что не готов в ближайшее время делить ее ни с кем. Ни с семьей, ни с младенцами. Когда спадет безумие, может быть. Εсли спадет. Три дня в горной хижине ничуть не утихомирили его желание – наоборот,только раздразнили. Ему было мало. Он хотел всё.
«Колибри» пела под руками,и мелькнула шальная мысль вжать педаль сильнее и доехать до Иоаннесбурга. Снова поселиться там. Ближе к Марине. Но смысла не было – наличие телепорта уравнивало любые расстояния. К тому же, поселись он хоть у стен дворца, это никак не решит проблему.
Люк никогда не отказывал себе в исполнении желаний. Сейчас он желал, что бы Марина была с ним. В егo постели по ночам, в его руках утром, в его доме вечерами. Чтобы каждый раз, как возникала потребность в ней, он мог взять и утолить голод. Эгоизм? А что в этом плохого? Чертовы условности, договоренности и прочая светская шелуха!
Впрочем, его бы не остановила и сотня договоренностей и обещаний – но Марина просила подождать. И он ждал. И сверхъестественным своим чутьем понимал, что сейчас тот хрупкий момент, когда нельзя давить, нельзя подталкивать к решению – иначе Марина воспротивится и все усложнится еще больше.
