4
0Тротт поморщился и потер виски руками. Ему было неприятно – в большей степени от того, что Алекс прав, - ему было больно и хотелось пить.
- Ты не перебарщиваешь, Сань? Я-то тебе не подчиненный и не ученик. Сбавь тон, дружище.
Март предупреждающе цокнул языком, Вики глянула неодобрительно – а Свидерский отвернулся и попросил споқoйно:
- Михей, доставь его домой и проследи за ним, хорошо? Нам нужно закончить работу.
- Конечно, - ровно согласился Севастьянов.
Свидерский примирительнo хлопнул его по плечу – мол, хорошо, что ты не обиделся, извини, я погорячился - и, так и не удостоив Тротта взглядом, развернулся и ушел. Они потом тоже помирятся, конечно – никакие стычки и ошибки не могли испортить их отношения. В их компании вообще только дважды были крупные размолвки – и оба раза они были связаны с Мартином и Вики. Но сейчас Макс морщился, будто залпом выпил кислятины – и чувствовал себя очень мерзко.
- Почему ты нам не рассказал? – спросил Макс уже позже, когда принял трехкратную дозу восстанавливающей настойки, oтпился молоком, терпеливо позволил Михею докачать источники. - Алмазыч знает?
- Дед знает, - усмехнулся Михей, помешивая чай, - к счастью, он не болтлив. Лично рассматривал мое дело при поступлении в универ и сказал, что ему плевать темный или нет, упускать потенциально сильного мага он не будет. А мог и не принять. Магконтроль отдает это на усмотрение ректорам, а среди них в Рудлоге достаточно тех, кто предубежден к потомкам Черного жреца.
Они находились в иоаннесбуржских апартаментах Макса, в столовой. Тротт оживал на глазах.
- Ну… про вас ходят неприятные слухи, - признал Тротт.
- Про нас, Малыш, про нас, – невесело поправил его Михей. – Привыкай, друг, к нoвой реальности. Никогда не сталкивался с массовой ненавистью, со страхом и враждой соседей? А я в этом с детства жил. Простые люди в провинции необразованы и косны, они верят, что мы чуть ли не кровь пьем и от серебра подыхаем в муках. Никто из соседских мальчишек в нашем городке мимо нашего дома не проходил, чтобы не бросить камень. Меня много раз на улице ловили и били, пока не научился давать сдачи. Но что ты сделаешь против ватаги пацанов, когда тебе самому лет восемь? А взрослые мимо шли, будто не видели. А еще была няня, которая колола меня и старшую сестренку серебряными булавками, а когда мама узнала и рассчитала ее, кричала ей в лицо: «Ведьма, да кто к тебе и твоим выродкам ещё пойдет работать!» А мама вообще из Рудлога, русая, сероглазая, только вот что за отца замуҗ вышла – и сразу ведьма. Знал бы ты, сколько раз наш дом пытались пoджечь… Вот сколько наша семья там жила, считай, почти двести лет, столько, что ни произойди плохого – пожар ли, скотина у кого сдохла, – вcе вешали на нас.
