Мир Аматорио. Искушение

Я чувствую, как ее жаркое и влажное лоно сжимается вокруг моего пальца, пока ввожу им вперед и назад. Нетерпеливый предупреждающий стон каждый раз вырывается из Крис, когда я вынимаю палец, чтобы распределить влагу вдоль ее входа. Черт, она такая тугая, что это сведет с ума любого мужчину. Член буквально умоляет меня о своем освобождении, и я запрокидываю голову и протяжно выдыхаю. Мое терпение гаснет с каждой чертовой секундой.

– Крис. Скажи мне. Пообещай, что ты не позволишь ему прикоснуться к тебе.

Крис оглядывается и отрицательно мотает головой.

Твою мать! Она когда-нибудь меня послушается?

Я усиливаю темп, мой палец извивается внутри нее, пока не находит ту точку, которая заставляет Крис громче стонать и двигать бедрами навстречу руке.

Большим пальцем я провожу по ее клитору, и это действие вызывает трепет по всему ее телу.

– Десмонд, пожалуйста, – хнычет Крис. – Не останавливайся.

Я отрываю свою руку, выскальзывая из нее пальцем.

– Ты не кончишь, пока не пообещаешь мне.

– Что ты больше не позволишь ему коснуться тебя.

Крис оборачивается. Жаль, что в салоне достаточно темно, и я не могу разглядеть возмущенный румянец, украсивший ее лицо.

– Он мой друг, и я не могу этого обещать.

От ее слов я ощущаю острый жгучий укол в груди, словно несколько игл одновременно воткнулись в сердце. С трудом подавив внутреннюю боль, я отсаживаюсь от Крис и опускаю пассажирское окно:

– Пятнадцать минут закончились, – объявляю я в гнетущей ночной тишине.

Водитель возвращается за руль, и всю дорогу я прикладываю усилия, чтобы не заговорить с Крис. Молчание сохраняется и до того момента, когда машина тормозит возле ее дома. Я выбираюсь из салона автомобиля, чтобы открыть для Крис дверь, но она быстрее меня покидает машину с каменным выражением на лице.

Успеваю набросить пиджак на ее напряженные плечи и следую за ней. Когда перед моим лицом закрывается дверь, я с тоской смотрю, как фигура Крис растворяется в темноте первого этажа.

Я глубоко выдыхаю и запрокидываю голову, уставившись в ночное небо. Я могу сколько угодно злиться на нее и наказывать. Но я уже знаю, что это битва, которую заранее проиграю по собственной воле. Я уверен, что уступлю Крис. Можно даже не пытаться.

– Тебя ждет отец, – говорит Кэш, когда я включаю свет в своей комнате.

Отец? Во втором часу ночи?

– Я звонил тебе, но ты не брал трубку, – говорит Кэш, и только сейчас до меня доходит, что мой телефон остался в пиджаке, которым я укрыл Крис. – Здесь отец Кимберли. И у него к тебе есть вопросы.

Передо мной сидят мой отец и отец Кимберли. И если я догадываюсь, о чем примерно хочет со мной поговорить папа, то я понятия не имею, что на уме у Эванса. По правде говоря, он был последним человеком, кого я ожидал увидеть этой ночью.