Сопротивляйся

Бью достаточно больно, чтобы в ответ на попытку сделать это еще раз он поймал в воздухе мои запястья, сдавив их ладонями так, чтобы я не сомневалась, кто из нас сильнее.

Сильнее во всем."

"Если бы это было не так, меня бы здесь не было!

– Хочешь поговорить? – выкрикиваю, пока он теснит меня к стене. – Давай поговорим!

Сделав шаг назад, он быстро закрывает входную дверь, а когда поворачивается, я вижу в его глазах огонь, от которого моя кожа могла бы загореться. Я вижу его. Каждую черту его лица. Знакомую до боли. И любимую тоже. Вдыхаю его запах, когда, остановившись рядом, голой грудью касается моей куртки.

– Я сам себя ненавижу… – произносит, сгребая в ладони мое лицо.

Смотрит сверху вниз, и мои губы приоткрываются, потому что его взгляд как телепатический сигнал. Сжимая мое лицо, целует так, как умеет только он один. Будто пропуская через меня свое желание. Свою жизненную силу!

Я сдаюсь, прекрасно зная, что пожалею.

Прижимает меня к стене. Впечатывает в нее, как только отвечаю на его поцелуй.

Я отвыкла. Так отвыкла от его губ. Это как заново сесть на велосипед. Это секундное привыкание! Давление, нежность, грубость, голод. Его вкус. Я теряюсь в пространстве, чувствуя, как вибрирует его тело. Как губы смещаются на мою щеку. Царапая меня щетиной, кусает подбородок, шею, мочку уха…

– Руслан… – выдыхаю в потолок.

Опалив мое лицо свирепым взглядом, Чернышов хватает ворот куртки и расстегивает ее. Стягивает с моих плеч, и на этот раз между его голой кожей и моей только тонкая ткань свитера. Ничего, что могло бы помешать мне почувствовать эрекцию в его спортивных штанах, от которой встряхивает с головы до ног.

Руслан сгребает ладонями мои ягодицы и соединяет наши бедра, заставляя встать на цыпочки и обмотать руки вокруг его шеи. Вытягиваюсь вдоль его тела. Его пальцы сжимают меня через джинсы почти до боли. Заставляя шипеть ему в губы и хотеть еще.

Я так хорошо знаю, что находится у него в штанах. Текстуру, цвет, вкус…

Мой живот взрывается спазмом.

– Ты знаешь, что я не джентльмен… – хрипит, когда наши глаза встречаются. – Либо останови меня, либо наш разговор будет состоять из междометий.

Мое горло сжимает спазм.

Тогда, четыре года назад, я решила попробовать закрыть глаза. Решила забыть. Развидеть. Не думать. Но не смогла. Пытаться второй раз не имеет смысла.

– Оля… – выдыхает, когда мои глаза становятся влажными.

– Отпусти, – прошу, выпутываясь из его рук.

Отпускает, и я проскальзываю мимо, оставляя его у стены одного. Он упирается в нее руками, опустив голову. Мышцы на его спине выглядят отшлифованными. Над резинкой спортивных штанов две основательные ямочки. Локоть правой руки забинтован.

Издав тихое шипение, Чернышов расслабляет руку, роняя ее вдоль тела.