Сопротивляйся

Чему тут удивляться? Все закономерно!

– Сейчас! – хнычет он. – Только ногу осталось докрасить…

– Докрасишь у бабушки, – подойдя к комоду, выдвигаю ящик и раздумываю, глядя на свое белье, уложенное в идеальном порядке.

Камиль заедет через час.

Я тысячу лет не просила родителей посидеть с ребенком. Тем более, в середине недели. Мать не была в восторге, зато отец был только “за”. У него хватает свободного времени, ведь он на пенсии уже миллион лет.

Миша останется у них на ночь, а я… где останусь я, не знаю. Я еще ничего не решила.

Когда раздается звонок в дверь, я рычу:

– Миша! Одевайся.

Соскользнув со стула, он несется к дивану, на котором я разложила его одежду.

Стащив с мокрых волос полотенце, забрасываю его в ванную и иду открывать, но на пороге не отец. Это курьер, и у него в руках гигантский букет розовых хризантем в розовой оберточной бумаге.

Безумно красивый.

Я пялюсь на него в ступоре, через порог улавливая тонкий свежий аромат цветов.

– Ольга? – спрашивает парень из доставки.

– Да… – смотрю на него.

– Вот тут распишитесь, – протягивает мне пластиковый планшет с карточкой доставок.

Быстро поставив подпись, забираю цветы. Букет тяжелый. Закрывая дверь, выхватываю закрепленную в центре записку.

Этот почерк я узнаю мгновенно.

Что-то, а почерк у моего бывшего мужа та еще “свистопляска”. Полное игнорирование классического исполнения прописных букв. Твердые печатные знаки с “авторским” подходом, которые легко читаются, но даже несмотря на это, мне требуется пара секунд, чтобы вникнуть в суть.

“Спасибо за помощь. Буду должен”."

"От брата я знаю, что с ним все хорошо. Его прооперировали за два часа, и он пришел в себя утром. Бодрый и выспавшийся. Его выписали вчера, но я не стала звонить ему и просить взять себе ребенка. Не стала, и все. Мы не договаривались насчет выходных, если на этих выходных он захочет увидеть сына, может просто написать.

Новый формат нашего общения меня нервирует. Общаться с ним так, будто он старый друг… я не знаю чего хочу. Я бы предпочла вообще его не видеть. Когда он рядом, я не могу связно думать…

Переведя глаза на цветы, поджимаю губы и думаю, что с ними делать.

Понятия не имею, что конкретно он помнит. Он был так плох, что ему простительно вообще ничего не помнить. Для меня это было бы идеально, но эта записка, как хитрая ловушка, потому что не дает никакого четкого понимания, за что конкретно он меня благодарит.

Я не хочу гадать, сделал он это специально, или нет, и то и другое очень в его стиле.

Размер букета настолько вызывающий, что это нельзя просто проигнорировать.

Гигантский букет чертовых хризантем.

Он что, сам его выбирал?

Плевать.

Терзая глазами розовые лепестки, принимаю решение не отправлять их в мусорку. Они безбожно красивые, и я уже влюбилась в них.