Сопротивляйся

Наблюдаю за ней, сложив ладони домиком и постукивая пальцами по губам.

Двадцать шесть лет, заместитель управляющего одного очень уверенного банка. Непросто карьеристка, а карьеристка от бога. Обошлось не без моей помощи, но это было несложно.

– Приятного аппетита, – отзываюсь, не настроенный на еду.

Глядя на девушку, замечаю то, что замечал в каждой женщине, которую имел в последние три года – они не так смеются, не так двигаются, не так отсасывают. Ни хуя не делают так, как мне хотелось бы, и этот гребаный сглаз тянется за мной, как репей.

– Спасибо. Как день прошел?

– Трудно сказать, – отвечаю на вопрос.

Для среды было слишком спокойно, я привык к другому темпу работы.

За ее спиной семейная пара с двумя детьми занимает столик у окна. Женщина задерживает на мне взгляд, смущенно отворачивается.

Перевожу глаза на Алису.

Она брюнетка с раскосыми карими глазами и немного смуглой кожей. Все это выглядит красиво и экзотично, но это никогда не вставляло меня больше чем на один секс за вечер.

Меня вставляет совсем от другого, и это не выдолбить из башки даже перфоратором. Другая кожа, другой цвет волос, другие движения и другие мозги.

Да, я ебаный мазохист.

– Ну, хотя бы завершиться твой день может очень приятно, – намекает Алиса.

– Я сегодня пас.

– Ты меня пугаешь, – улыбается изумленно. – Я как бы кроме тебя больше ни с кем не сплю, и у меня уже месяц секса не было.

– Ты можешь спать с кем хочешь, – сообщаю ей. – Только предохраняйся.

– Ты хоть представляешь, как это звучит? – хмурится она. – Будто тебе все равно.

Мне в ней многое нравится, особенно ее несерьезность. По большей части она не забивает свою голову ничем лишним, и в этом нет нихрена плохого, но это как раз та черта ее характера, которая не позволяет мне претендовать на ее время безраздельно.

– Я не люблю загонять себя в рамки. Для того чтобы корчиться в рамках, у меня есть работа.

– Но ты же был женат, – выгибает она бровь. – Что на тебя нашло?

Втянув в себя воздух, смотрю в окно.

Вижу кусок проспекта и несущиеся по нему машины под густым снегом.

– Все сложно, – отвечаю самой банальной фразой из возможных.

На самом деле все было проще некуда, но, сколько ни пытал свой мозг, так и не смог понять, где был тот момент, когда все вдруг изменилось, и почему это произошло. Когда мой дом превратился в минное поле, на котором спокойно отдохнуть можно было только, если сдохнешь, а женщина, которую я любил, перестала меня слышать.

Абсолютно, твою мать.

Поднеся к губам кулак, я продолжаю смотреть в окно.

Я не понимал, что должен делать тогда, и сейчас нихера не понимаю, кроме одной вещи – я бы очень разозлился, если бы мой сын стал называть папой другого мужика.

Из соображений галантности дожидаюсь, пока Алиса закончит ужин.