Сопротивляйся

Кажется, мы думаем об одном и том же, но облачать это в слова он не планирует. Я тем более не хочу этого делать.

– Готова? – спрашивает, возвращая ту самую фотографию на место.

Он забирает у меня рюкзак, когда выходим из квартиры.

Пока он везет нас к моим родителям, его телефоны попеременно звонят. На одном из них он звонки полностью игнорирует, на втором принимает всего один.

– Да? – Руслан щелкает по кнопке на руле, и из динамиков машины раздается голос его собеседника.

– Руслан Робертович, привет. У нас форс-мажор, – объявляет собеседник.

Солнце за окнами машины заставляет меня щуриться, на Чернышове же солнцезащитные “авиаторы”, через стекла которых я не вижу его глаз, когда посылает на меня молчаливый взгляд.

– Излагай, – отвечает звонящему.

– К общежитию техника подъехала для сноса, а местные пикет устроили. На технику кидаются, – тараторит тот, – дорогу блокируют.

– Вызовите сотрудников правопорядка, – распоряжается Руслан.

– Вызвали, но тут одну машину прислали, нужно бы… посерьезнее гвардию.

– Ясно, ждите, – кладет трубку и просит голосового помощника набрать главу городского МВД.

Я слышала про снос этого общежития. В городских новостях об этом трезвонят уже неделю. Несмотря на то что здание аварийное, выселяться оттуда никто не хотел, но наш мэр принял решение о сносе, после чего на него обрушился народный гнев. Это было около двух месяцев назад, и это было одним из его первых распоряжений в новой должности. Его имя разбирали на атомы и составляющие. Мои родители обсуждали его решение, как все кому не лень, но, как я и сказала, он умеет справляться со стрессом.

Глядя в окно, я слушаю его голос, в котором теперь нет ничего не серьезного, и думаю о том, что он и сам прекрасно понимает, какая неблагодарная у него работа.

К тому времени, как добираемся до родительского дома, Руслан решает вопрос с общежитием, и я уже не сомневаюсь в том, что разгон протестующих завтра будет на первой полосе, раздутый до космических масштабов.

Руслан паркует машину, а я отстегиваю ремень.

Он выходит вместе со мной. Пока открываю ключом калитку, раскладывает по карманам телефоны и брелок от машины. На подходе к дому снимает солнечные очки и кладет их в нагрудный карман своей спортивной куртки.

Возможно, нам не стоило появляться здесь вот так, вместе. Возможно, мне стоило отправить его за сыном одного, я не хочу получить от матери тысячу и один вопрос о нас с ним, и вдаваться в хоть какие-то, даже самые крошечные объяснения. Ни ей, ни кому бы то ни было другому. Но Миша все равно всему свету растреплет об этом дне, так что скрываться, нет абсолютно никакого смысла.

Открываю дверь своим ключом, и мы проходим внутрь.

На кухне работает телевизор.